Рабский ошейник - Юлия Владимировна Буланова

ли? Меня таким образом в отпуск отправляют. Даже, девушку с собой разрешили взять. Чтобы не заскучал. Императрица передала Величайшее Дозволение. Тори, конечно, очень крутой специалист в области генетических исследований, но выходцам из колоний запрещено туда возвращаться. Иданн, даром, что курирует службу внешней и внутренней безопасности, натура крайне романтичная. Она считает, что компания красивой женщины поможет мне развеяться и отпустить ситуацию. Хотя, я в этом сомневаюсь. Понимаешь, Вард, Лига имела определенную цель. Сначала внедрить их идеологию на одной планете, а позже заразить этой мерзостью всё Содружество. Они хотели создать классовое патриархальное общество, где на вершине пирамиды будут мужчины-ристары. На ступень ниже женщины-ристары. Их было решено использовать в борьбе с асари. Дать им статус, но лишить власти, изолировав на военных базах. Девочек-ристаров они хотели изымать из семей и отправлять в специальные воспитательные заведения, где из них бы растили фанатичных воительниц, сражающихся с асари. На ступень ниже были бы мужчины-ракшасы. Ещё ниже — ракшаси и жители Содружества. Жителей колоний, они хотели не интегрировать в общество, а ввозить в качестве рабов и оставлять в данном статусе пожизненно. Хозяева же должны были получить право, покупать, дарить, наследовать, перепродавать, наказывать, используя для этого любые формы, включая убийство.

— Нет, — мой голос дрожал. — Этого не может быть! Кто в здравом уме согласится на такое?

— А кто насиловал Ранвейг Истали в рабском загоне рынка Умаи? Нашлись же такие. Это был не один человек. Их было много, Вард. Вот и на Литоре нашлись. И ты забываешь один важный момент. Члены Лиги должны были стать вершиной этой пищевой цепочки. И боролись они за расширение своих прав и возможностей. Хочешь знать, зачем они убивали своих дочерей?

— Нет, — говорю, хватаясь за голову. Боюсь, теперь и меня ночью будут мучить кошмары. Но я должен взять себя в руки. Таяр часто говорит, что он — бессердечная сволочь, что ему по должности сердце не положено. Только это не так. Иногда и ему нужна поддержка. — Я успокоился. Рассказывай дальше.

— А ты крепче, чем я думал, домашний мальчик. Чтобы расчистить место для девушек из колоний. Испуганные вырванные из своих миров женщины, которых только что продали, словно они вещи легче верили в свою абсолютную бесправность. Они почти не сопротивляются, молчаливо сносят побои и оскорбления. Хотя, на Литоре истязания — это всё ещё противозаконны. Что интересно, члены Лиги избавлялись не от всех подряд. Кто-то же должен был становиться энэри, поддерживать в порядке дом, ухаживать за детьми и следить за рабами. Это решало проблему круглосуточного контроля и изоляции живого товара. Мужчины не желали тратить на это своё бесценное время. Они и строили планы господства нового государственного строя. Твоя Ранни должна была стать маленьким винтиком этой системы. Красивая, послушная, робкая, привыкшая подчиняться, готовая из шкуры выпрыгнуть, чтобы заслужить похвалу отца. Девочка, которую научили не воспринимать аэли за человека. Ты не подумай. Я её не осуждаю. Ей же тогда и четырнадцати не было. Ребёнок, который копировала поведение взрослых. Вспомни Игрид, теперь уже Лиера. Эта женщина десять лет хотела уйти от мужа, но не могла. Останавливал страх общественного обсуждения, неспособность ничего решать самостоятельно. Представляешь, она так и не смогла сама уйти от Ленне Истали. Рейгар Лиера на одном из свиданий, просто, сказал ей лететь с ним, напомнив, что раз Ранвейг мертва, то и оставаться с энэри у неё резона нет.

Таяр смотрел на меня совершенно пустыми мертвыми глазами. Я молчал, позволяя ему собраться с мыслями.

— На Литоре уже существует два типа женщин, — сказал он с горькой усмешкой. — Урождённые ракшаси, достойные любви, уважения, определённой свободы. И аэли. Подлые, грязные шлюхи из колоний, которые приходят в прекрасные чистые семьи, чтобы совращать достойных и любящий мужей. Поэтому, когда с аэли что-то случалось, особенно, если мужчина сохранял приличия и делал это тихо, все закрывали глаза. Ты думаешь Тори была единственной у кого забрали право, не только воспитывать, но и видеть своих детей? Сейчас на Литоре считается, что быть ребенком, рождённым аэли — это стыдно. Поэтому такой позор стараются скрыть.

— Как это вообще возможно? Таяр, у меня в голове не укладывается. Как за какие-то тридцать лет можно…

— Вард, ты как маленький, — говорил противным насмешливым тоном, намеренно растягивая гласные. Эта манера меня ещё с учебки бесила неимоверно. Но я понимал, что раздражающей маской Таяр прячет собственную боль. — Для этого и пятнадцати лет хватит. Ввести моду на мораль. Внушить, что обсуждать секс, семейные проблемы и любое поведение мужчин, совершенно неприлично. Сделать сам образ аэли чем-то вульгарным и грязным, чтобы литорки отводили глаза, лишь завидев их. Для этого использовалась одежда. Аэли не имеют права одеваться, как добропорядочные ракшаси и обязаны ходить полуголыми.

— Прости, — я готов был снова схватиться за голову. — Но как их могли заставить так одеваться?

— Очень легко. Аэли не имели права работать, а энэри не были обязаны давать им деньги. Поэтому девушки носили ту одежду, которую им покупали. А тебе твоя рыженькая ничего об этом не говорила?

— Да, было что-то. Про это. И что аэли нельзя есть за одним столом с энэри. Но я подумал, что она что-то перепутала.

— Хорошо, что ты пошел пошел в космическую разведку, а в политику не лез, — усмехнулся Таяр. — Но у тебя достаточно иных талантов. Не хочешь, кстати, сменить работу и заняться обучением молодой поросли?

— Я?

— Литор нужно вернуть на правильный путь. За тридцать лет там было воспитано уже не одно поколение, которое никогда не видело иной жизни. Не представляю, сколько лет потребуется, чтобы выкорчевать эту заразу из умов людей. У Императора есть план. Ближайшие тридцать лет на планету не будет отправлено ни одного интегрированного гражданина. Те же, кто уже есть, получат свободу, содержание и приказ покинуть планету.

— Все? А если кто-то…

— Тогда им придётся сделать ряд шагов. Понимаешь, на то и расчёт. Там женщин настолько забили и прямом и переносном смысле этого слова, что они ничего не делают, чтобы изменить своё положение. Даже, Тори, уж насколько решительная особа, ни разу не обратилась за помощью. Даже, когда могла. Да, если бы Ниаро хоть слово от нее услышал, он бы от Лене Истали мокрого места не оставил. С его-то связями. Но девушка упорно молчала.

— Вы поэтому развернули ситуацию так?

— Да. Так Император будет уверен, что на Литоре остались лишь те, кто действительно этого хотел. Но мы отвлеклись. Ты после экспедиции не хочешь несколько лет повоспитывать ристаров?