Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса. Книга 2 - Марина Сергеевна Орлова

— А тебе хочется так думать? — вместо ответа, спросил Доминик. — Не боишься разочароваться, если это окажется не так?

* * *

— Спасибо за то, что обработала раны. В этот раз мне досталось сильнее обычного. И прости за губу, — произнесла я, когда Лирана неторопливо вела меня коридорами. Помощь не предлагала, но не торопила, давая возможность отдышаться и ловить равновесие, когда накатывало головокружение и тошнота от резкой боли в голове. Серьезная уступка с ее стороны, как ни посмотри, ибо церемониться она не любила.

— Что? — нахмурилась она.

— Доминик сказал, что я тебя ударила, пока была в бреду…

— Он так сказал? — вздернула она бровь, странно улыбнувшись. — Что ты ударила, пока я за тобой ухаживала?

— Ты знаешь, он — немногословен. Я повредила тебе не только губу?

— Нет, только ее, — кивнула она. — Для полуживой девки в истерике лягалась ты довольно чувствительно. Это одна из причин, почему я не занимаюсь раненными. Никогда не искала себя в роли сиделки, — добавила она, но не дала возможности уточнить. — За губу прощаю. Признаться, я до последнего не верила, что ты выберешься оттуда живой. Да, ты была в бреду и в плачевном состоянии, но живой…Сильно. Для человека, — своеобразно похвалили меня с полуулыбкой, отчего захотелось улыбнуться, потому что хвалила меня Лирана нечасто.

— Повезло… — прохрипела я, вспоминая последнюю реплику Доминика сегодня и поняла, что сама не верю в везение.

Лирана не ответила, но судя по ее растянувшейся улыбке, мы обе поняли, что она также в это не верит. Но комментировать не стала, и на том «спасибо».

Я едва не истратила последние силы на то, чтобы добраться до этого проклятого подземелья. К моменту, как я вошла в помещение, меня лихорадило и било в ознобе, а ноги грозили подогнуться. Зрение то и дело темнело, мутнело, а голова раскалывалась настолько, что даже редкие капли конденсата, что разбивались о каменный пол, казались оглушающими.

В нос бросился запах, от которого меня парализовало в ужасе, и отчего я сбилась с шага, едва не запнувшись. Пахло так же, как из моего видения недавно. Вот только к запаху гари примешались сырость подвала и гниль. Омерзительный коктейль.

И вскоре обнаружился источник: у стены валялось обезображенное тело со следами жутких ожогов, которые никто даже не потрудился обработать. Опаленная одежда прикипела к воспалённой коже, которая в особо глубоких повреждениях кровоточила и начинала гноиться.

Меня замутило с новой силой и, если бы я успела поесть, меня бы непременно стошнило. Но рвать мне было нечем, чему я в тот момент огорчилась. Быть может, так бы желчь не застряла в горле.

Возле обожженного, но живого мужчины невозмутимо стоял Доминик и радостно улыбался.

— А вот и наша победительница! — заметил он с задором. — Давай-ка по-быстрому закончим с этим. Я устал, — вздохнул Дом и посмотрел на Лирану. Та протянула мне непонятно откуда взявшийся кинжал, пока высший наклонился и поднял застонавшего человека с пола, посадив его на колени. Мужчина застонал и принялся ругаться хриплым, но знакомым голосом. В месиве обгоревшей кожи, волдырей и кровавых разводов, с выжженными глазами, я вдруг заметила знакомый узор на лбу мужчины. На том, что осталось ото лба.

Передо мной сидел на этот раз совершенно слепой менс, и я пыталась понять, как он выжил после таких травм.

— Хочешь, чтобы я его убила? — коротко спросила, с неприязнью посмотрев на Доминика.

— Сообразительности тебе не занимать, — сыронизировал высший. — Приступай.

— Зачем? Он и без того недолго протянет…

— И ты хочешь продолжить его мучения? — вопросил он с издевательской усмешкой и шутливо пожурил: — Твоя жестокость вскоре может сравниться с моей, — издевательски покачал он пальцем, но в секунду серьезно потребовал, забыв про иронию: — А теперь хватит шуток. Убей.

— Нет, — упрямилась, смотря на покачивающегося менса. Зрелище было в равной степени отвратное, как и жалкое.

— «Нет»? — переспросил Дом, и в воздухе почудилась угроза. — Птаха, ты испытываешь мое терпение. Почему ты пропускаешь мои слова мимо ушей? Тебе разбили голову, но это не повод забывать наши редкие беседы. Менс знает твои страхи. От него нужно избавиться, это просто очевиднейшие вещи! Ты саботируешь мне весь педагогический процесс.

— Я не стану убивать беспомощного человека. Он неопасен. И он меня не убил, хотя мог. Почему я должна?

— А, ты про это! Не смотри на его рожу, — посоветовал Доминик. — Менсы не могут утратить способности из-за такого пустяка, как поврежденная оболочка. Он и сейчас способен на свои манипуляции. Просто ты ему неинтересна, а мы с Лираной слишком крепки для него. Он даже сейчас пытается обойти наши блокировки, вот и бормочет. И скоро ему это удастся. Так что пошевеливайся, — выразительно посмотрел он на нож, который Лирана упорно протягивала мне.

— Вот как? — спросила я. — То есть, ты хочешь моими руками устранить того, кого опасаешься? Тебе надо, ты и убивай. Я тут причем?

— Ты так прелестна в своей наивности, что меня сейчас стошнит, — оповестили меня. — Наивность дорогого стоит и усложняет процесс обучения, — весело и глумливо засмеялся высший. — Тебе обязательно нужен повод для убийства? Мне казалось, мы прошли этот этап. Ты убивала.

— Только того, кто пытался убить меня. И если думаешь, что я этим горжусь, то это не так. Со своими врагами разбирайся сам, — холодно отчеканила я. — Для меня важна причина, чтобы отнять жизнь, в отличие от тебя.

— А он мне, значит, враг, и лишь поэтому я хочу, чтобы ты его убила? — поднял Доминик брови и был до омерзения ироничен, указывая взглядом на обезображенного человека.

— Он хочет твоей смерти, и у него есть для этого причина.

— Это какая же? То, что его желания не оправдали надежд? — переспросил Дом.

— Ты отнял мою семью… — прохрипел менс. — Ты — чудовище…

— Меня называли и похуже. Лучше быть монстром, чем недальновидным глупцом, который не может оценить риски. Ты хотел силы — ты их получил. Ты знал, что на кону что-то, что для тебя очень ценно, но наивно полагал, что знаешь эту цену, — хмыкнул Дом, а затем перевел взгляд на меня. — Птаха, ты знаешь меня давненько. И должна знать, что я всегда держу данное слово. Я дал ему ровно то, чего он просил. Спрашивал ли он меня о цене своего желания? Нет. Так в чем моя вина?

— Думаешь, тебя это оправдывает? — отказывалась я признавать, пусть и частичную, но правоту высшего, который глумился над болью и потерей мага.

— Да, — пожал Дом