Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Скажи мне, принцесса, что ещё ты ненавидишь во мне?

Поднимаю голову, наши лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Моё дыхание сбито, и я не могу понять, от ярости это или от неоспоримого влечения.

— Ненавижу, что на самом деле не ненавижу тебя, — тихо говорю я. — Было бы гораздо проще, если бы ненавидела.

— Простота, кажется, нам не к лицу, — он склоняет голову ближе и шепчет: — Почему ты на самом деле здесь?

— Думаю, ты и так знаешь.

— Мне нужно услышать это.

— Поцелуй меня, — требую я с неожиданной жадностью. — Поцелуй меня так, чтобы это что-то значило.

На долю секунды он колеблется, и воздух будто вырывает из комнаты. Но потом его руки обхватывают мой подбородок, а губы жадно вдавливаются в мои. Его ладони скользят вниз по моим рукам, талии, бёдрам и, обхватив под ягодицы, он поднимает меня. Я обвиваю его талию ногами и запускаю ногти в его волосы. Я хотела поиграть с его волосами неделями, и вот теперь могу наконец делать с ним всё, что хочу.

АТЛАС

Я тосковал по её губам, жаждал снова почувствовать их на своих. Если бы она тогда в школе не встала и не ушла, я не уверен, чем бы всё закончилось. Ведомый своими самыми дикими фантазиями — я бы пожирал её прямо на виду у всех, плевать, что нас могут застукать.

Мои пальцы скользят по её влажным волосам, и я слегка дёргаю, вырывая из неё сдавленный стон.

Эта женщина. О, эта женщина.

Если бы только она знала, какую силу имеет надо мной. Всё, что ей нужно — просто сказать слово, и я бы пал к её ногам.

Она отрывает лицо от моего, переводя дыхание. В её глазах пылает голод. Настоящий, чистый голод, подталкивая меня унести её к кожаному креслу в углу спальни. Единственный свет от потрескивающего камина освещает каждую её божественную линию, когда она седлает меня. Её мягкие пальцы скользят по моей коже, оставляя за собой мурашки. Я полностью во власти её чар, околдован, совершенно беспомощен в её присутствии.

Я хочу её. Хочу её тело, разум и душу. Хочу каждую частичку, сломанную или целую, которую она готова мне доверить. Я полностью и безоговорочно принадлежу ей и она даже не догадывается об этом.

— Стрэнлис, — шепчу я, медленно ведя рукой от её шеи вниз, между грудей, и не останавливаюсь, пока не обхватываю её округлое бедро.

— Профессор, — тихо говорит она, и я сжимаю её бедро крепче. — Чему вы собираетесь научить меня сегодня?

Я резко поднимаю взгляд, ловлю её подбородок между большим и указательным пальцем.

— Я могу научить тебя многому, принцесса.

— Тогда хватит говорить и покажи, — бросает она с вызовом, и в её серых глазах вспыхивает огонёк, от которого я почти теряю самообладание.

Я притягиваю её ближе, так что она плотно прижимается ко мне, и вновь захватываю её губы, сжимая ладонью её ягодицу и заглушая каждый стон, что срывается с её губ, чтобы не разбудить остальных в доме.

Подушечки моих пальцев скользят по её обнажённым ногам, и я ощущаю приподнятую, зажившую кожу шрамов со времён Некрополиса. Во мне поднимается волна страха и паники, когда я вспоминаю ту ночь. Как я пришёл в её комнату, чтобы уладить всё между нами после ссоры, и не нашёл её там. Были следы небольшой борьбы и безошибочный запах пота и серы. Хотя я часто бывал в Баве, я никогда не спускался в Лавовое подземелье. У меня не было ни малейшего желания наблюдать, как людей заставляют убивать друг друга ради развлечения публики. Если бы я хоть раз посетил это место, я попытался бы остановить бои, и потому не вёл дел в Баве, чтобы не влиять на их традиции. Но когда Шэй пропала, и единственная зацепка указывала на Некрополис, я немедленно отправился к Зури и использовал все свои связи, чтобы определить местоположение этой дыры. Сама Зури точно не знала, потому что вход менялся каждую ночь — бавийские маги могли управлять землёй и перемещать подземные ходы, когда им вздумается. С большим трудом она помогла мне получить информацию о месте на тот вечер, и, прежде чем я собрал остальных, чтобы спасти Шэй, я дал Зури деньги, чтобы она отнесла их на речной теплоход и остановила отплытие.

Шрамы на теле принцессы — постоянное напоминание о том, что я не смог её защитить и едва не опоздал, чтобы спасти. Но они также напоминают, что она сама себя не подвела. Она встала против двух закалённых в битвах гигантов и не отступила. Даже дошла до того, что сбросила одного из них в лаву с помощью магического удара. Я прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть её финальную схватку: золотой щит, окутывающий её и вспышку света. Никогда в жизни не был так счастлив видеть кого-то, и гордость, распирающая мою грудь от того, что избалованная, предвзятая принцесса, которую я похитил, теперь с трудом, но уверенно стояла на своих двоих, овладевая своей силой и не боясь запачкаться, играя с большими мальчиками в Некрополисе, чуть не свалила меня с ног.

Я смотрел, как Финн использовал свою магию после многих лет отказа прикасаться к ней, чтобы уберечь Шэй от ужасной смерти, потому что Никс ещё не добрался до арены. Сквозь украдкой брошенные взгляды между схватками с вооружёнными стражами и магами я с ужасом наблюдал, как кабина остановилась, и она не смогла удержаться на спине Никса, чтобы сбежать. Видя, насколько она была измождена, как упала и ударилась о стенку вагончика, я едва не закричал. У неё не осталось сил, и я был бессилен помочь ни ей, ни своему брату избежать огненной участи, что ждала их внизу.

Я постоянно должен напоминать себе, что она выжила, что она изуродована, но жива. А теперь она у меня на коленях, медленно расстёгивает пуговицы на моей рубашке. Она целует меня от губ к шее, вниз по обнажённой груди, совершенно не заботясь о рубцах, что уродуют меня. Я запрокидываю голову, позволяя ей взять контроль и исследовать моё тело, но, когда чувствую, как она соскальзывает с моих колен, резко поднимаю голову, и её образ на коленях передо мной, зажатой между