Изменой не считается - Юля Гром

— Ну и личные интересы ты свои удовлетворишь. Если я правильно понял, с Раевским у вас война.

— Да, вы правы, я мечтаю уничтожить Тимура, но у меня есть семья. В первую очередь я хочу думать об их безопасности.

— Если ты подготовишь сюжет, у тебя будет охрана. Не моя. Потому что я не должен никак участвовать в этой истории. И еще одно. Как ты пустишь это в эфир — тоже твоя забота.

— Вот ты жучара, — громко истерично смеюсь. — Прости, что на ты.

— Тебе можно. Мы ведь в одной команде. Правда? — манипулятор хренов.

Если откажу, будут ли последствия? А если возьмусь?

Мне только этого не хватало для полного счастья.

— Ты возьми папочку, подумай на досуге. Я не тороплю. А сейчас, извини, мне пора. Дела ждут.

Едва улыбнувшись, он провожает меня до ресепшена, прощается и твердой походкой удаляется вглубь коридора.

Проверив телефон, убеждаюсь, что от Лешки ничего. Целый день без его голоса и запаха — пытка. Не хочу думать, что могу навсегда потерять его, но такое долгое молчание ничего хорошего не сулит.

После интервью везу своих девчонок в кино, потом кафе. Постоянно проверяя телефон и не находя там заветного сообщения, все больше впадаю в отчаяние.

Вечером, когда выхожу из ванной, слышу тихий голос сестры.

— Кто там? — спрашиваю ее, когда вижу, что она с кем-то разговаривала по телефону.

Глава 57

Я сильнее кутаюсь в махровый халат и сажусь на диван.

— Да так, — отмахивается она, заметно нервничая.

— Арина, пожалуйста. У меня не то состояние, чтобы разгадывать загадки.

— Сейчас Толя приедет, чтобы тебе что-то передать.

Сердце мгновенно ускоряет темп. Это наверняка Алексей его послал. Слабая надежда разгорается в груди.

— А вы с ним общаетесь?

— Немного, по телефону, — переступая с ноги на ногу, она мнется и опускает глаза в пол.

— Это замечательно. Леша говорит, что он хороший человек. Я очень рада. Иди ко мне.

Сестра оказывается в моих раскрытых объятиях. Целую ее в щеки, прижимаю крепко. Мы сидим так долго, пока звонок в дверь не заставляет встрепенуться.

— Я сама открою, — радостно сообщает сестра. — Только ты будь рядом. Я одна боюсь.

Толик заходит в прихожую с огромным букетом роз. Рыжий, огромный, добродушно улыбаясь, он протягивает цветы сестре.

— Спасибо, очень красиво, — от смущения Арина становится такой же бордовой, как и розы.

— А вот это шеф просил тебе передать, — мужчина протягивает мне старую потертую флешку. — Он сказал, чтобы ты сейчас посмотрела и, если будут вопросы, спустилась. Он внизу.

Хватаю ноут и прямо в халате и тапочках выбегаю на улицу. Сердце выпрыгивает из груди. Не верится, что сейчас я увижу любимого.

Запрыгиваю в его машину, громко хлопнув дверью. Леша неодобрительно оглядывает мой прикид, но в глаза не смотрит. А я, наоборот, жадно всматриваюсь, ловлю каждый его взмах ресниц и пытаюсь понять, что будет дальше.

Тянусь его поцеловать, но он отстраняется. Этот жест ранит сильнее острого кинжала.

— Ты смотрела видео? — голос спокойный. Мне кажется, это плохо. Пусть лучше будут эмоции. Пусть возмущается, кричит. Это значит, не все потеряно. А сейчас непонятно, что у него на душе.

— Нет, — тихо отвечаю.

— Тогда смотри. Я подожду.

Включаю ноут, он, как назло, долго грузится, словно испытывает меня на прочность. Мы сидим с Лешей рядом. Стоит протянуть руку — и я его почувствую. Но при этом между нами словно невидимая стена, и как ее пробить — я, увы, не знаю. Его запах, проникая в нос, будоражит сладкие воспоминания. Тело дает мощную реакцию на его близость. А вот шибанутому, видимо, уже все равно.

Дрожащими руками вставляю флешку, нажимаю на воспроизведение. Представляю, что сейчас увижу, я сотню раз слышала от сестры обо всем, что происходило. Но когда я досматриваю видео до конца, мои глаза медленно расширяются.

— Это что, монтаж? — спрашиваю дрожащим голосом.

— Перестань, Агат. Хреново играешь, — громко вздыхает.

— Какая игра? О чем ты?

— Скажи хоть раз мне правду. Ты придумала про шантаж? — от испепеляющего взгляда начинают дрожать поджилки. — Не понимаешь? Ладно. Объясню. Когда мы встречались с Тимуром, он сказал, что никакого компромата у него нет. Что у вас неземная любовь, и ты периодически гуляешь от него. Но он благородно тебя принимает обратно. Развлекаетесь вы так, — разводит руки в сторону и нервно хмыкает. — А шантаж ты выдумала специально для меня, чтобы оправдать общение с Раевским.

— Какие развлечения? Ты что, поверил в эту чушь?! — эмоции переполняют меня. Перехожу на крик, чтобы выразить свое возмущение. Каждое его слово вызывает страшную боль в груди, хочется убежать отсюда, чтобы больше никогда не слышать Лешкин ледяной безразличный тон.

— Конечно, нет, — ответив, сжимает челюсти. Лицо становится жестким и совсем чужим. — Я поехал к следователю. Представляешь, каково было мое удивление, когда он подтвердил слова Тимура. Твоя сестра никого не убивала. Она была без сознания, когда эти пьяные ублюдки подрались и один зарезал другого. Убийца не придумал ничего лучше, как вложить нож в руку твоей сестры и сбежать. Но он не знал, что все это снимается на камеру.

— Но я не знала об этом. Сестра очнулась, — всхлипываю, меня бросает то в жар, то в холод, внутренности стягивает узлом. — В руке нож, она вся в крови, рядом труп. Что она должна была подумать?! Она убежала домой. Ты представляешь, в каком она была состоянии? Она живет столько лет с клеймом убийцы!

— Мне очень жаль твою сестру. Но мы сейчас о тебе говорим и твоем вранье. Следователь сказал, что тут же к нему приехал Раевский вместе с тобой. И он вам рассказал и показал запись. Так как он знал твою семью, он согласился затереть видео, где присутствует Арина, так как она все равно непричастна.

Не могу принять тот факт, что мой любимый мужчина не доверяет мне. Он верит кому угодно, только не мне. Смотрим друг на друга, и я чувствую, что моя душа разрывается на части. Мы теряем нашу любовь со скоростью света. Я не заслуживаю таких обвинений и недоверия.

— Да, я была в кабинете вместе с Тимуром, но периодически выходила в коридор. Я не могла сидеть на месте, меня трясло, в тот момент я невменяемая была. Я вообще информацию не воспринимала. Следователь разговаривал с Раевским. Он мне пересказал совсем другое. Что заплатил огромные деньги, чтобы камеры якобы не работали, что мы должны уехать и больше никогда не появляться здесь. Я хотела