Изменой не считается - Юля Гром

по своим каналам пробить, как вообще дело обстоит. Но Тимур сказал, что я могу привлечь внимание и навести подозрение. А так все получили по заслугам. Один насильник убит, второй в тюрьме, третий от наркоты умер, — бью со всей злости Лешку в бок. От бессилия. Мне хочется, чтобы ему было так же больно, как и мне.

— Поехали дальше, — он повышает тон. От спокойствия уже не остается и следа. — Я звоню своему человеку, который охраняет тебя.

Порываюсь возмутиться, но он меня опережает:

— Он тебя охранял, а не следил. Так вот, он мне сообщает, что моя женщина села в машину Раевскому, с которым я просил больше не общаться и который якобы ее шантажирует, и сейчас она находится на званом вечере вместе с ним. Я снова не верю, жду и надеюсь, что ты мне все объяснишь. Приезжаю на банкет, а моя любимая Агата целуется с ненавистным ей Раевским.

Со всей дури он лупит два раза по рулю. Лешку не остановить, он все стреляет и стреляет в меня новым потоком обвинений.

— Объяснишь? Только не говори, что тебя под дулом пистолета заставили с ним целоваться.

Вздрагиваю, закрываю уши руками, его слова лишают меня способности нормально реагировать на происходящее.

— Почему ты мне не веришь? Я люблю тебя. Тимур силой меня поцеловал, он даже мизинца твоего не стоит. Я мечтаю от него избавиться. Ты понимаешь, как я себя чувствую сейчас? Меня держали на поводке столько лет, — мысли путались в голове, я задыхаюсь от накатывающей истерики.

— С самого начала отношений между нами ложь. Мне надоело быть дураком, — Лешка впивается в меня взглядом, полным боли и безысходности.

— А мне кажется, тебе просто надоели сложности. Захотел вернуться к прошлой жизни? Гулянки, девчонки каждый день новые. Давай, вали! Не нужно мне от тебя ничего, — хватаюсь за дверную ручку, не желая больше слушать этот бред.

— Лучшая защита — это нападение, — зло бросает мне в спину.

— Я тебе объяснила, как было на самом деле. Сам выбирай, кому верить.

Схватив ноутбук, вылетаю из машины на дрожащих ногах, громко хлопнув дверцей. По дороге теряю тапочку. Но холода не чувствую. Потому что внутри все полыхает от обиды.

Забегаю в подъезд. Пытаюсь отдышаться. Внутри борются чувства и разум, боль и вина. Еще немного — и взорвется все. Я не выдерживаю. Мне ведь надо как-то обо всем рассказать сестре. Тяжелое дыхание переходит в скулеж. Протяжный и громкий. Сползаю по стене на бетонные ступени. Закрываю рот рукой и уже не сдерживаю слез. Моя реальность рушится. Остается лишь обреченность и отчаяние.

Глава 58

Пришлось вызывать скорую. У Арины началась жуткая истерика после того, как я ей все рассказала. Она много лет жила и считала себя убийцей. Каждый день сжирала себя. И все это оказалось лишь игрой сумасшедшего ублюдка. Тимура я блокирую, когда он начинает забрасывать меня угрозами. Под влиянием эмоций хватаю папку Федора и пишу разгромный текст. Ярость от всего произошедшего не дает мне спать до утра, пока последнее предложение не написано. Рано утром еду в студию, и мы с Гошкой записываем обличительную передачу.

— Агаш, материал твой не пропустят. Ты уверена, что стоит так рисковать? Люди страшные замешаны.

— Пока не знаю, — пожимаю плечами. — Подумаю еще, давать ход записи или нет.

* * *

Уже неделю не виделись с Алексеем. Меня физически ломает без него. Безумно хочется услышать голос, увидеть ямочки на щеках. Мне казалось, что о боли я знаю все. Но как же я ошибалась! Именно сейчас, когда я потеряла любимого человека, ощущаю, что значит медленно умирать от нестерпимой тоски и боли.

Загружаю себя работой по полной, чтобы не было времени страдать и жалеть себя. Сегодня день рождения Алексея. У меня готов подарок для него. Но я до сих пор не решила, каким образом его вручить. Лично или с курьером.

— Агата, ты слышишь меня?

— Да, — перевожу взгляд на Машу — секретаря генерального.

— Я тебя зову, зову. Иван Сергеевич хочет тебя видеть.

— Не знаешь, зачем? — беру телефон, блокнот и иду за Машей.

— Да кто же его знает, — пожимает она плечами. — Но имей в виду, что настроение у него не очень.

Пройдя по длинному коридору, захожу в кабинет.

— Звали?

Шеф, не отрываясь от монитора, кивает мне на кресло.

— Агата, напиши заявление по собственному, — его голос звучит абсолютно спокойно, как будто он мне сообщает прогноз погоды на сегодня, а не что увольняет.

— Но…

— Временно, — перебивает меня. — Временно.

— Вы же знаете, что для меня значит работа? Без нее я с ума сойду, — подскочив со стула, нависаю над генеральным.

— Угомонись. Сама виновата, — откидывается на спинку стула. — Ты видела, какая шумиха в СМИ поднялась из-за драки твоих ухажеров? Какие только небылицы не написали, даже политику с новым претендентом в губернаторы приплели, а по факту мужики бабу не поделили. Ну, и Раевский прибежал с угрозами, если мы не напишем опровержение, что ты к нему отношения не имеешь, он нас закроет.

— Это несправедливо, — говорю сквозь зубы, сжав кулаки.

— А надо было тщательнее знакомых выбирать. Тимур не успокоится, пока ты не уволишься.

Не желаю больше слушать. Вылетаю из кабинета, громко хлопнув дверью. Захожу в отдел кадров, пишу заявление. Раевский все-таки добился своего, уничтожил мою карьеру. Теперь меня ни на один канал не возьмут. Сволочь.

— Агат, что с тобой? — останавливает меня Гоша, когда я нервно собираю свои вещи в пакет.

— Уволили меня.

— Да ладно, а почему?

— Главному продюсеру не угодила, — отвечаю уклончиво, чтобы не вдаваться в подробности.

— Ты явно что-то не договариваешь, — плюхается на стул. — А мне теперь что делать?

— Продолжать работать. Тебя же не уволили.

— Слушай, это несправедливо. Я пойду к генеральному. Стукну кулаком по столу, тоже напишу заявление, если тебя не вернут.

— Перестань, тебе семью надо кормить. А я не пропаду, что-нибудь придумаю, — собрав вещи и ноутбук, обнимаю на прощание друга.

— Не пропадай, Агаш. Ты ведь знаешь, я за любой кипиш, ты только позови.

— Конечно, Гош. Мы еще поработаем вместе.

Попрощавшись со всеми, бросаю вещи на заднее сиденье и завожу мотор. Бесцельно катаюсь по городу, пока на улице не становится темно. Лешкин подарок лежит на соседнем сидении. Взгляд постоянно падает на него. Я не замечаю, как выруливаю на дорогу, ведущую к дому Ермаковых…

…Уже двадцать минут сижу в машине и не решаюсь на активные действия. От волнения тошнота подкатывает к горлу. Не знаю,