Изменой не считается - Юля Гром

— Мы пришли, убийца уже ждал меня дома, — шепчет сквозь слезы, слова разбираю с трудом. — У него был пистолет. Трюфель бросился на него. Прокусил ногу. А бандит выстрелил. Ветеринар сказал, что ранение сложное. Его оперируют.

Громкий рев разлетается по коридору.

— Он парень сильный. Весь в хозяина, — стараюсь улыбнуться, выходит криво. — Обязательно выкарабкается.

— Прости. Это я его не уберегла, — вид убитой горем любимой женщины вводит в ступор. До меня пока плохо доходит, что мой Трюфель, мой дружище может умереть. Из-за больного ублюдка.

— Ну что ты! Разве он мог не кинуться в бой и не спасти тебя? Не надо так, пожалуйста. Парень справится. Я верю в него.

Стоя в обнимку, глажу ее по спине. Мне передается ее нервная дрожь. Бьется в моих руках, как маленькая птичка. Если бы мог, забрал тревогу себе. Но я могу лишь крепко сжимать Васаби в объятиях и успокаивать шепотом. Через какое-то время Агаша затихает на моей груди, лишь изредка издавая судорожные вздохи.

— Шеф, нападавший в больничке под присмотром наших. Я его ранил. И Трюфель ему ногу разодрал в мясо. Отвезли, чтобы кровью не истек. Решай, что будем с ним делать.

— Теперь Раевский и наемник не отвертятся. Я надолго их засажу.

— Если его подельники раньше не достанут.

Разговаривая с парнями, не свожу глаз с операционной. Хочется, чтобы быстрее вышел врач и сказал, что все хорошо и Трюфель будет жить. Но только спустя час появляются первые новости. Наш боец жив, но расслабляться рано. Ночь будет решающей. Мы с Агашей запасаемся кофе, конфетами и сидим до утра в машине, болтая обо всем на свете. Ведь мы так давно не говорили.

Эпилог 1

— Ну наконец-то мы дождались, — у Эмилии ярко загораются глаза. — Предлагаю свадьбу сделать у нас на территории дома! Или вы хотите снять ресторан?

Принимается с деловым видом расхаживать по гостиной. Мы с Агатой, сидя на диване, пожимаем синхронно плечами.

— Сергей Иванович, ну хоть вы повлияйте. У них свадьба на носу, а им все равно.

— Главное, что женятся, а где и как — дело десятое, — отмахивается отец, не отрывая глаз от газеты.

— Эм, мне главное ее до загса довести, чтобы не сбежала, а все остальное мне безразлично, — и я сейчас не шучу. Мне огромных трудов стоило довести мою упрямую женщину до загса. То работа мешала, то мы ждали теплой погоды, то Марс ретроградил. Еще был год високосный, и Агате кто-то сказал, что в такой год жениться нельзя. А вообще мне кажется, что Васаби просто боится, вот и придумывает отмазки.

— И мне тоже, — кивает моя девочка.

— Впервые вижу, чтобы невесте было все равно, — злится Эмилия, обмахиваясь ладошкой. Она всегда за нас очень переживает и больше всех радовалась, когда мы объявили, что наконец-то женимся. — Миша, Миша. Мне жарко, включи кондиционер.

— Он включен, — отвечает спокойным голосом, но по взгляду вижу, что бурная деятельность жены ему уже надоело. Если честно, Эмилия во время беременности — это шторм в девять баллов. Выдержке брата можно позавидовать.

— Тогда помаши на меня. Это все от возмущения, — она с трудом садится на диван и гладит свой большой живот.

— Ты, главное, в загсе не роди, — подкалываю ее. — Да, Трюфель?

Друг бросает грызть игрушку и делает вид, что слушает нас.

— А платье? Агата, нам надо ехать за платьем, — не успокаивается невестка.

— Я уже купила, — спокойно отвечает Васаби и продолжает что-то печатать по работе.

— Ты должна мне срочно его показать. Миша, помоги мне, пожалуйста, встать.

— Эмилия, — брат смотрит на нее грозно исподлобья. — Кто что и должен, так это ты. Сейчас же пойти в комнату и лечь спать.

— Но, Миша… — надувает щеки от возмущения.

— Я все сказал, — помогает ей встать и за руку ведет на второй этаж.

— Агата, но завтра ты мне все покажешь!

— Обязательно, — кричит ей вслед Васаби.

— Эмилия, — брат теряет терпение.

— Да иду я, иду. Чего злишься-то?

* * *

— А мне покажешь платье? — спрашиваю, когда мы оказываемся в спальне.

Моя красивая девочка надевает шелковую сорочку. Подхожу ближе, вдыхаю шоколадный аромат и пьянею от счастья. До сих пор корежит, стоит лишь подумать, что мог ее потерять. Провожу руками по бедрам, сжимаю ягодицы.

— Это плохая примета, — наклоняет голову, открывая доступ к шее.

— Не думал, что ты веришь в приметы.

— Я тоже не думала, просто очень боюсь, что свадьба сорвется или мы расстанемся, или еще что-нибудь плохое произойдет.

— Откуда такие мысли?

— Не знаю, просто я долго не могла поверить, что это счастье со мной происходит и я его достойна.

— Это только начало. Впереди у нас еще много всего хорошего, — бретелька скользит по плечу, а следом бегут мелкие мурашки.

— Я тебя люблю, шибанутый мой мужчина.

Сегодня она хочет нежности, а желание Агаши для меня закон. Рука проникает в трусики. Там уже мокро и горячо. Я ласкаю, ускоряю темп. С губ слетают стоны. Все громче и громче. Вместе сгораем в страсти. По одиночке нам уже нельзя. Без нее я не жилец.

В моей постели самая обольстительная и желанная женщина. Особенно обожаю брать ее утром еще сонную. Ласкать нежно и медленно. А ночью трахать грубо, чтобы кричала и скулила подо мной. Вот прям как сейчас. Агата обвивает мою шею руками и медленно тянется к губам. Беру за скулы, торможу, вызывая в глазах возмущение.

— Повтори, — говорю в приказном тоне.

— Ты много болтаешь, — в глазах триумф. Знает, моя порочная женщина, что я от нее без ума. Знает и балдеет.

— Ладно, не хочешь, не будем, — снимаю футболку, штаны и плюхаюсь на постель.

— Не поняла, — один ее взгляд как разряд молнии.

— Я спать пошел. Раз тебе не нравится, что я болтаю.

— Бессердечный, — медленно снимает с себя сорочку. Шелк скользит по ее коже и падает к ногам.

— А мне тоже идти спать? — бровь игриво ползет вверх. Агаша поворачивается ко мне аппетитной попкой и очень медленно снимает трусики, распаляя меня до предела.

— Нет, спать ты сегодня не будешь. Иди ко мне, — обхватываю член. Наблюдаю, как у нее щеки вспыхивают при каждом движении руки и дурею от того, как мне это нравится.

Приближается грациозной походкой, коленями встает на постель и облизывает пухлые губы. Мне достаточно одного взгляда, чтобы голову от нее потерять.

Из груди вырывается хриплый стон, когда язычок Васаби проходится по всей длине члена. Удовольствие разгорается от каждого прикосновения.