Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

— Не могу исключать такое, — последовал ответ, — когда-то они с отцом были лучшими друзьями, так что и ключ он вполне мог ему дать, особенно, если учесть нездоровую тягу моего незабвенного родителя работать по ночам. Но будет лучше, если вы спросите сами. Ватари должен подойти с минуты на минуту. Думаю, вашему сиятельству будет удобно переговорить с младшим партнёром первым. Как только он придёт, я сразу пошлю за вами.

— Лучше пришлите его сюда, в малую гостиную.

Дарко заверил, что не замедлит сделать это, поклонился, подхватил со стола то, что забрал в кабинете, и вышел прочь.

— Каким вам показался сын покойного барона? — спросил Рику коррехидор, выждав некоторое время.

— На первый взгляд он выглядел вполне искренним, — ответила она, — но разве мы можем руководствоваться только впечатлением?

— Впечатление и интуиция — не последние инструменты в арсенале следователя, — возразил Вилохэд, — иногда они играют решающую роль.

— Равно, как и привести к ложным выводам, — усмехнулась чародейка, — но прежде, чем записывать слова Дарко Донгури в истинные или ложные, давайте поговорим с младшим партнёром.

— Вы правы, не столь редко встречаются случаи, когда убийства происходят на почве зависти и от обиды на несправедливости судьбы. Убийца считает, что, совершая преступление, он восстанавливает мировую справедливость.

В дверь раздался деликатный стук и появилась Линда.

— Господин барон поручил мне препроводить в малую гостиную господина Ватари, — она невозмутимо сделала шаг в сторону, пропуская вперёд немолодого, тучного мужчину, держащего в руках тёплое пальто и шарф. Из-за невысокого роста он казался почти круглым.

— Проходите, — велел коррехидор, — и положите куда-нибудь свою ношу. Хотя бы на стул или банкетку.

Хотя Дарко и назвал Ватари стариком, на старика тот никак не тянул: мужчина, перешагнувший свой пятидесятилетний рубеж, да. Но точно, не старик.

Ватари кивнул и пристроил свои вещи на стуле с такой осторожностью, словно они были стеклянными.

— Вы знаете, кто я? — поинтересовался Вил, забрасывая ногу на ногу.

— Да, — склонил голову вошедший, — вы — верховный коррехидор Кленфилда, граф Окку. Мне об этом сообщил Да… господин барон.

Он обладал широким крестьянским лицом, толстыми, начавшими седеть бровями и коротким носом-картошкой. Щеки младшего партнёра пламенели пятнами румянца. И было неясно сей румянец порождён прогулкой на свежем воздухе или же полнокровием.

— Вы отдаёте себе отчёт, по какому поводу мы с госпожой Таками находимся в Желудёвом замке?

— Это из-за смерти Хаято, — на лбу Ватари выступили капли пота, — сначала все болтали о призраке, — он смолк.

— И что? — подтолкнул беседу коррехидор.

— Я, как и все, естественно, знал о призраке, — мужчина вытер пот со лба большим носовым платком в красно-синюю клетку, — не знать о нём было решительно невозможно. Хаято всем уши прожужжал своим якобы предком. А сам-то! Купец купцом. Из грязи в князи. Я тогда подумал, что он вусмерть достал самурая, тот не выдержал и срубил голову нахальному мужичку Эпохи открытого сердца. Сердце тоже надо открывать с умом, — он покачал головой, — а теперь вот оказывается, что моего друга-приятеля убил вовсе не призрак. Такие дела.

— У вас есть ключ от двери чёрного хода Желудёвого замка?

— Да, имеется, — наклонил голову младший партнёр, — лет уж десять, как ключ от двери чёрного хода предоставлен в моё полное распоряжение. Производственная необходимость, можно сказать. Хаято-то ведь он какой был: ночь-полночь, ему без разницы. Звонит, требует, мол, приезжай срочно, дело отлагательств не терпит. Я одеваюсь и еду.

— Вы далеко живёте? — поинтересовалась чародейка.

— Не особо. Деревня Дубовый склон в четырёх ри от замка, на магомобиле минут двадцать — двадцать пять. С выездом на большую дорогу и сборами около получасу, — пояснил Ватари, — но, знаете ли, полчаса туда, полчаса оттуда, прибавьте минут тридцать-сорок разговора с моим старшим партнёром, и ночь пошла псу под хвост. Заснуть после такого мне практически никогда не удавалось.

— Позавчера вы приезжали в замок?

— Приезжал. Слава богу, не в полвторого ночи, а к девяти меня изволили пригласить.

— И как всё было?

— Вы, господин граф, меня, похоже в убивцы человеческие записали? — слегка набычился их собеседник.

— Пока я никого никуда не записывал, — ответил коррехидор, — просто опрос всех, кто находился Желудёвом замке в вечер убийства. Продолжайте.

— Продолжить-то я продолжу, — веско проговорил Ватари, — только, чтоб сэкономить ваше время и усилия, скажу сразу. Не убивал я Хотару. Незачем это мне.

— Редкий убийца сразу признает свою вину, — усмехнулся Вил.

— Но у любого убийцы должен быть мотив, так?

— Хотите сказать, что у вас нет мотива?

— Именно, — снова промокнул платком лоб Ватари, — ни-ка-ко-го!

— Ой, ли? — усмешка тронула красивое лицо коррехидора.

— Нет, правда. Если у меня и возникало желание прибить своего друга и компаньона, то это было очень-очень давно. Лет двадцать назад. Уже четверть века Хотару ходит в древесно-рождённых. Ещё бы, такой брак, принятие в ваш клан, титул барона, пускай, даже из уважения, кому хочешь голову вскружит. Вот дружок мой и загордился. Я сперва-начала злился, обижался, ругался. Потом привык и махнул рукой на все эти его закидоны по части знатности и уважения. Греет душу Хаято, если к нему обращаются «милорд» и «сэр», — пожалуйста, у меня не убудет.

— Это нам понятно, дела давно минувших дней, — проговорила чародейка, — объясните, как в данный момент партнёр по бизнесу может проиграть от смерти второго партнёра?

— Я бы не сказал, что речь идёт о чистом проигрыше, — пояснил Ватари, — скорее, о бессмысленности убийства для меня. Смотрите, у меня десять процентов акций плюс опцион. Не чрезмерно много, но в случае чего на безбедную жизнь хватит за глаза. Опцион, поначалу казавшийся чисто новомодной фикцией, — он грустно покачал головой, — за пятнадцать лет превратился в весомую сумму. С Хаято мы начинали ещё совсем молодыми и были тогда — не разлей вода. Потом случалось всякое, мы ругались, даже до драки доходило. Однако ж, с возрастом поумнели, бурление крови в жилах поутихло, и мы научились находить общий язык и приходить к оптимальному для обоих решению. У нас ведь