Холодное сердце - Кристина Лин

— Послушай, тогда ведь мы расстались не самым лучшим образом. И не одна я в этом была виновата. — Она снова перешла в наступление. Во всем такая, от своего не отступится. Даже если не права, не признает.

— Как ты могла, Рита? — глаза жгло от слез, и я отвернулся к окну, чтобы она не видела моей слабости.

— Я не знала, могу ли доверять тебе, после того, как ты спорил на меня. — Она стояла за моей спиной, я видел ее отражение в оконном стекле, но повернуться не мог, потому, что слез сдержать не получилось. — А потом, когда ты исчез, а я поняла, что тебя не волнует что со мной, решила, что так будет лучше. Мы этого не планировали, но я решила ее оставить. — Что? Она еще сомневалась? Такого цинизма даже я от нее не ожидал.

— А потом? Почему не сказала? — голос дрогнул, и она положила мне руку на плечо, которую я тут же сбросил.

— А потом уже не решилась. Я думала, ты убьешь меня. — Правильно ты думала, детка! Этого еще мало для тебя. У меня есть дочь, которая меня даже не знает, а ты слишком много думаешь, решая за других.

Я смахнул слезу тыльной стороной ладони и повернулся к ней.

— Теперь никакой самодеятельности. — Сказал угрожающе, но голос все еще дрожал от эмоций. Она смотрела на меня с жалостью, но мне теперь ее жалость не нужна. — Все решения касаемо ребенка мы будем принимать вместе.

— Ты не можешь мне указывать. — Она просто неподражаема! Но со мной эти номера больше не пройдут.

— Могу, Рита. — Сказал, делая шаг в ее сторону, и она отпрыгнула назад.

Прошел мимо и вышел в коридор, она шла за мной. Я открыл двери.

— Я приеду завтра. — Сказал, закрывая за собой двери.

Уже в машине я позволил себе отпустить свои мысли, растирая виски. Она скрывала ребенка столько времени. Допустим, она не могла со мной связаться раньше. Но, что значит, не могла? Не хотела! Решила, что без меня им будет лучше? Все решила, не считаясь со мной. Так, будто я — пустое место. И сейчас, когда мы больше месяца спим вместе, что мешало ей сказать о ребенке? Сколько возможностей у нее было? Тысячи.

Оказалось, что все, что я раньше думал о Марго, не имеет значения. Она много раз делала мне больно. Но в этот раз она переплюнула даже себя. Скрывать ребенка — это перебор, даже для нее. У нее холодное сердце, а у меня оно живое. И играть с ним я больше не позволю.

Глава 20. Марго

После нашего разговора на кухне прошло две недели. Две долгих недели, во время которых Вадим всецело сосредоточился на малышке, стараясь забрать ее при каждом удобном случае. Теперь Соня вечерами была со мной или с ним, но никогда не бывало так, чтобы с нами обоими. Он словно пытался вычеркнуть меня из своей жизни, но никак не мог этого сделать, учитывая то, что я мать его ребенка.

На работе мы говорили только о делах, он сухо спрашивал, ожидая кратких и четких ответов. И больше ни разу не пригласил меня в ресторан или к себе домой. Вернее, я заезжала к нему, но только для того, чтобы забрать малышку, когда она гостила у папы. И Вадим делал все, чтобы таких дней было как можно больше. Казалось, он хотел наверстать упущенное время.

Поначалу я сильно волновалась, когда нужно было оставить дочь с ним. Ведь что он знает о детях? Но оказалось, что он очень быстро нашел с ней общий язык, и пережевать мне было не о чем.

Казалось бы, живи да радуйся. Ведь теперь у меня появилось много свободного времени, которого раньше не было. Салоны красоты и СПА, и просто время на бестолковую лень, — всего этого так хотелось, когда не было возможности. И как же быстро все наскучило, когда свободного времени стало слишком много. И, неожиданно для себя, я стала приезжать к его дому и, незаметно для Вадима, наблюдать за ними со стороны. Смотреть, как он внимателен с малышкой, было моим личным наркотиком и бальзамом на душу. Ведь раньше мне казалось, что ребенок ему не нужен. Но в очередной раз оказалось, что я совсем его не знала. И это было радостно и грустно одновременно.

В один из выходных, когда Соня гостила у папы, я сидела дома одна, наблюдая, как струйки дождя стекают по стеклу. А в душе что-то рвалось на части. Боль, смешанная со страхом, не давала покоя, доводя до отчаяния. Но я быстро взяла себя в руки, и пошла наводить порядок в шкафу, по опыту знала, что от физической работы любая хандра проходит. Так случилось и в этот раз.

Через неделю приступ повторился. И снова я была одна в пустой квартире, поэтому подумала, что это просто тоска от того, что в доме непривычно тихо. Ведь тут всегда все были на ушах от одного не в меру активного ребенка.

А потом мне приснился этот сон. Я сидела в своем кабинете, еще прошлого офиса, когда я была директором. В кресле напротив сидел Вадим. В его потухшем взгляде было отчаяние сломленного человека. Он не смотрел на меня, но я разглядывала его лицо очень внимательно. В пустом взгляде синих глаз была пустота от разбившихся надежд.

— Ты уничтожила меня, Рита, — сказал бесцветным голосом.

— Ты не оставил мне выбора.

— Я любил тебя. — И он печально выдохнул. — А ты опять все уничтожила.

Его фигура становилась все прозрачнее, пока совсем не исчезла. Я с ужасом наблюдала, как он исчезает, уверенная, что это навсегда и больше он не вернется.

— Не уходи, — закричала и проснулась.

На часах было два ночи. Я прислушалась к звукам, малышка спокойно спала в своей комнате. А вот мне было не до сна. Осознание навалилось снежным комом, как истина, которую я всегда знала, но не разрешала себе признать. Он нужен мне. Не потому, что так удобно или правильно. А просто нужен такой, как есть. И я сделала все, чтобы оттолкнуть его. Растоптала его чувства, которые старательно не замечала.

В воскресенье мы с Соней прогуливались, пока легкий дождик не заставил спрятаться за столиком одного из кафе. Заказала себе капучино, а бутылочка для ребенка всегда была с собой. Соня с деловым видом что-то лепетала на своем, детском,