Холодное сердце - Кристина Лин

Врач ловко осмотрел ребенка, послушал легкие и сказал дать ребенку воды. Я достала бутылочку и стала буквально вливать воду в маленький ротик. А доктор тем временем заполнял документы и выписывал рецепт.

К своему удивлению, совсем скоро я заметила, что на носике ребенка появилась испарина и температура стала снижаться.

— Лекарство, которое вы ей дали, выводит жар из организма с жидкостью, — пояснил доктор. — А вы просто не дали ей воды.

— А что с ребенком? — спросила встревоженным голосом.

— У девочки ангина. — Последовал ответ. — Неприятное, конечно, состояние, но оно успешно лечится. — И он ласково улыбнулся, весело мне подмигнув.

Мне было намного спокойнее от присутствия этого мужчины, он казался таким спокойным и уверенным, что его состояние быстро передалось и мне. Соня задремала, а доктор выписал рецепт, попрощался с нами, пожав Вадиму руку, и откланялся.

Вадим взял рецепт и ушел, сказав, что скоро вернется. И уже через полчаса он вернулся с пакетом лекарств. Я готова была его расцеловать, но сдержала порыв, вовремя вспомнив, что в наших нынешних отношениях это неуместно. Поэтому я просто сдержанно улыбнулась и кивнула в знак благодарности.

— Пожалуйста, останься, — попросила его. Я видела, что он не хочет уходить, потому что не меньше меня волнуется о ребенке. И, если сегодня Вадим останется ночевать у нас, то всем так будет легче.

Он посмотрел на меня, кивнул. И я облегченно выдохнула. Мне было спокойнее, когда он рядом. Я уложила малышку в свою кровать, чтобы не пропустить момент, если снова начнет подниматься температура. А Вадим соорудил некое подобие постели на полу, рядом с моей кроватью.

Принесенные Вадимом лекарства быстро подействовали, и малышка уснула. Мне же было не до сна. Я вообще не могла спать, когда ребенок болел. А теперь же все усложнялось вдвойне от того, что рядом находился Вадим. Казалось, что он так близко, но в то же время, так далеко от меня. Мне хотелось, чтобы он остался с нами насовсем, и чтобы у ребенка была полная семья, а не приходящий папа. Но еще больше мне хотелось еще хотя бы раз почувствовать, как его сильные руки сжимаются вокруг моей талии, а колючая щетина царапает кожу на моей щеке. Но, вместо того, чтобы начать важный разговор, я лежала, не шевелясь, слушала размеренное дыхание дочери и дыхание Вадима, который, наверное, уже уснул.

Незаметно для себя, я задремала. Проснулась от того, что малышка начала активно двигаться, выползая из кровати. Она аккуратно слезла с кровати, забралась на Вадима, и сказала:

— Папа.

Детский голосок разрезал тишину, а смысл сказанного разрывал сердце. Все время, пока она спускалась и потом, я наблюдала за малышкой, и теперь увидела, как вздрогнул Вадим.

— Папа, — повторила Соня, забираясь на него сверху и укладываясь ему на грудь. Мужчина бережно обнял ребенка, устраивая ее на себе поудобнее.

Опустила голову на подушку, чувствуя, как по щекам текут слезы. Только сейчас я поняла, что ждала этого момента с того самого дня, как впервые взяла Соню на руки. Многолетняя привычка все делать самой, быть сильной и независимой не давала мне признать, что больше всего мне хочется быть просто женщиной. А вот у Сони не было проблем с выражением своих желаний, она намного быстрее нашла ключик к сердцу этого сильного мужчины.

Через пятнадцать минут, слушая размеренное дыхание Вадима и тихое посапывание Сони, я все никак не могла прекратить поток слез. Казалось, что я оплакиваю все те годы, когда, зажимая волю в кулак, действовала так, как от меня ожидали — жестко и логично. И теперь все эмоции, отправленные в дальний уголок подсознания, выливались нескончаемым потоком. Вся моя жизнь казалась мне сплошным фарсом в борьбе за соответствие идеалу, который я сама себе выдумала и которого невозможно достичь. А счастье — оно простое, оно в мелочах. И оно совсем не зависит от отметок в школе, наград и социального статуса. Теперь я это хорошо понимала.

Утром Вадим собирался в офис, сказав, что у меня сегодня выходной. Я была благодарна ему. И хотела сказать «спасибо». Но вместо этого сказала:

— Прости меня.

Он повернулся ко мне, всматриваясь в глаза, будто хотел в них что-то найти, будто все ответы на свои вопросы он мог найти там. Провел рукой по моей щеке. От неожиданности я вздрогнула, а потом прикрыла глаза, стараясь продлить этот миг. Когда я открыла глаза, он уже выходил из квартиры.

Глава 23. Вадим

Оказалось, что это очень страшно, когда твой ребенок болеет. Соня вяло висела у Риты на руках, а у меня сжималось сердце от того, что малышке плохо. И я понятия не имел, как ей помочь. Хорошо еще, что вовремя вспомнил про Иваныча. Нам вдвойне повезло, когда он не только оказался в Москве в тот момент, но и согласился приехать, как можно быстрее.

Я смотрел на то, как Рита отмеряет нужные дозировки лекарств, и мне казалось, что мир остановился в этом моменте. Раньше я вообще не думал о том, что дети болеют, ведь мне это было не важно. А сейчас колени тряслись от страха, потому что непривычная паника не давала возможности рассуждать здраво. Неужели, это каждый раз так сложно и страшно? И как она справлялась с этим всем одна столько времени?

Наверное, впервые за последние два месяца, с тех пор, как я узнал о дочери, моя обида на Риту отступила. Я злился на нее, обижался на судьбу, но ни разу не задумался, как сложно ей приходилось все то время, пока я развлекался и работал в Англии. А ведь она ни разу не упрекнула меня в том, что меня не было рядом. Да, я не знал. Но ведь я и не пытался узнать, как она живет и что происходит в ее жизни. Сбежал от проблем, как подросток, а потом еще и обиделся на нее за то, что она сделала все возможное в той ситуации, в которой оказалась.

Теперь же обида куда-то быстро испарилась. И я был благодарен Рите за то, что она позволила мне остаться на ночь. Не знаю, как бы я пережил эту ночь, зная, что в любой момент им может понадобиться помощь.

Долго лежал без сна, чувствуя опустошенность внутри. Кажется, раньше обида переполняла меня до краев, а теперь она ушла. И стало пусто и тихо. Даже захотелось