Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

пошли дальше по коридору, стараясь не задевать коробки, стоявшие по обеим сторонам. В итоге Старикан то и дело в них врезался, поэтому я поменяла его с братишкой, взяла скейтборд под мышку и понесла пса на руках.

Казалось, коридор тянулся бесконечно, пока мы не дошли до середины крыла, в котором располагалась круглая гостиная и другие комнаты. Я озадаченно моргнула. Место выглядело прибранным и обжитым.

На экране огромного стодюймового телевизора, висящего на стене, шел турнир по гребле. Я осмотрела тускло освещенную комнату. На журнальном столике – недопитая газировка со льдом. Рядом с ней – стопка открытых учебников. А возле них лежал почти законченный пазл на пять тысяч деталей.

В одной из комнат раздавался треск радио. Комментаторы спортивной передачи описывали соревнование по конным скачкам, перекрикивая рев восторженной толпы.

Трио склонил голову набок и жалобно заскулил, выдавая дурные предчувствия.

– Все хорошо. Можешь остаться здесь. Я пойду осмотрюсь.

Здесь кто-то жил. И я не представляла, кто именно. И почему.

Я поставила Старикана на скейтборд, чувствуя, как сердце норовит выскочить из груди. Он подъехал к дивану и плюхнулся на ковер рядом с ним. Радио звучало из дальней комнаты, но я решила сперва проверить ближайшую.

Постучала, отчаянно желая услышать ответ сквозь оглушительный стук своего пульса. По ту сторону двери меня поприветствовала тишина. Я открыла ее и обнаружила высокотехнологичный домашний тренажерный зал. Никого. Передо мной рядами тянулось оборудование. Скамьи для жима, машина Смита и большая стойка с гантелями, а еще брусья, процедурный стол и гимнастические палки. Оборудование для физиотерапии.

Здесь кто-то выздоравливает? Логично. Место довольно уединенное, с выходом к участку озера, вдали от любопытных глаз соседей.

Я выглянула в окно. На берегу озера стоял небольшой гараж для лодок. Когда я осматривалась в первый раз, то заметила в нем весельные лодки. Каноэ, как говорил Себастиан. Он был одержим этим видом спорта. Но это оборудование не могло принадлежать ему. Он не прятался от мира. Наоборот, украшал его своей ослепительной красотой и обаянием.

Озадаченная еще больше, я вышла из комнаты и постучала во вторую дверь. Опять нет ответа. Я открыла ее. На сей раз передо мной предстала полностью оборудованная кухня. В ней была микроволновка, две духовки и варочная панель. В углу за стеклянными дверьми стоял промышленный холодильник, в котором виднелось все содержимое полок. Яркие фрукты, овощи, мясо и сыры.

– Господи, Олли. Если ты правда держишь здесь незаконно ввезенных животных…

Я отшатнулась.

Налетела спиной на что-то твердое и высокое. Резко вздохнув, обернулась и увидела искусственное растение.

– Черт побери!

Я покачала головой и пошла к третьей двери. Постучала. Снова никто не ответил, но, клянусь, на этот раз я услышала какое-то движение. Скрежет мебели. Ладони вспотели.

Я постучала снова.

– Ау? Есть тут кто?

Сердце колотилось. Тук, тук, тук.

С усилием сглотнув, я повернула ручку и толкнула дверь, приоткрывая ее всего на несколько сантиметров. Комнату окутывала почти полная темнота. Обе шторы были задернуты, отчего только слабые потоки света просачивались по краям.

Я сумела разглядеть мебель. Кровать с четырьмя столбиками, комод и множество трофеев и дипломов на настенных полках. Сердце подскочило к горлу. Я едва могла дышать. Просунула голову в щель между дверью и косяком и впервые увидела его.

Себастиан.

Самый красивый парень на свете.

Он сидел спиной ко мне, а от его величественного силуэта захватывало дух. Широкая мускулистая спина сгорблена. Локоны – даже в темноте ясно, что они все того же медового оттенка, – вились вокруг ушей и шеи, как на скульптуре «Лаокоон и его сыновья».

– Себ? – прошептала я.

Я не могла поверить, что ни разу не спросила о нем с тех пор, как очнулась от «коматрясения». До недавнего ужина я просто думала, что он в разъездах, покоряет мир своей очаровательной улыбкой.

Он всегда был заветным сыном. Спортсмен. Хитрый брат. Честолюбивый граф. Оливер шутил, что Себ должен был родиться первым. Его родители этого бы хотели. Но я в этом сомневалась. Фон Бисмарки осыпали обоих своих детей любовью. Если они и любили Себастиана больше, то никогда этого не показывали.

Себ не ответил. Если бы не легкое движение его спины от каждого вздоха, я бы приняла его за статую.

– Себастиан, это я. Брай…

– Я знаю, кто ты, – перебил он отстраненным, чужим голосом. Жестоким. – Ты не имела права сюда врываться.

Я в растерянности прижалась к двери. Он обижен на меня? Я что-то сделала перед тем, как потеряла память?

– Ты… я чем-то тебя обидела?

– Нет. Все классно. А теперь проваливай отсюда.

– Но… почему?

– Я хочу побыть один.

Слова прозвучали с настоящим рыком, и если бы я не соображала, что к чему, если бы не узнала неповторимые ангельские локоны, вспыхивавшие рыжим ореолом по краям, когда на них падал солнечный свет, то приняла бы этого черствого человека за незнакомца.

– Себастиан, это глупо. Если что-то случилось, просто скажи мне. Мы взрослые люди. Я…

– Да твою ж мать, уйди! – взревел он, вскочив с места и выпрямившись во весь устрашающий рост.

Он сжал руки в кулаки. Я вздрогнула. Внутри все свело, но я не шелохнулась. Он явно страдал. Я не знала почему. Но предельно ясно одно: ничто не вызывает большего одиночества, чем осознание, что тебе больно, но никто не придет на помощь. Самые тяжелые битвы ведутся в тишине, и никто не видит шрамов.

Я быстро вошла, жестом подзывая Трио и Старикана за собой. Даже не заметила, что они пошли следом. Само собой, Себ не будет жесток к собакам.

– Нет. – Я закрыла за нами дверь. – Мы пришли составить тебе компанию.

Он пренебрежительно хмыкнул.

– Мы?

Себ подошел к окну и отдернул шторы. Комнату тотчас наполнил яркий солнечный свет. Я поморщилась, прикрыв глаза рукой. А когда опустила ее, он так и стоял ко мне спиной.

– Ты теперь что, королева [11], Брайар Роуз?

– Просто Брайар, – заметила я, удивляясь, как он мог этого не знать. – Со мной Трио и Старикан.

От моих слов он застыл на мгновение. Я знала, что он хотел обернуться и посмотреть на них, но не стал. Вместо этого сложил руки за спиной, глядя в окно с видом на большое поле.

Под таким углом его никому не видно. Слишком много колонн, углов крыши и декоративных башен загораживало эти окна. Отчего-то я знала, что он выбрал эту комнату именно по этой причине.

– К тебе уже вернулась память? – Судя по его голосу, ему все равно.

– Нет. – Я подавила обиду и прокашлялась. – Пока нет. Все время вспоминаю что-то новое.

Он не ответил,