Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

в Кнее было спокойно и уютно. Раэ оставалось только радоваться тому, что у него все в порядке со сном и стараться не пить много воды вечером, чтобы не покидать ночью намоленную комнату. Да и чтобы в лишний раз не просыпаться. Ночью дом жил своей жизнью: скрипел, шуршал, потрескивал. Несколько раз сквозь сон Раэ слыхал, что по комнатам в ночи кто-то ходит. Казалось? А если бы и казалось! Он начинал молиться и проваливался в сон. Утром не сразу вспоминал о ночи, но ближе к вечеру... Как-то ему не то приснилось, не то привиделось, что над ним спящим кто-то склонился. Какая-то фигура в черном платье, похожем на погребальное. Может, охотник от этого и проснулся — сильно уж потянуло у него под грудиной. Или это ощущение ему все-таки приснилось? Наутро Раэ убедил себя, что это был просто нехороший сон, который он тогда отогнал краткой молитвой прежде, чем уснуть без сновидений. Но как-то раз Раэ все же встал среди ночи и ему показалось, что он успел на краткий миг заметить в щель своей перекошенной незакрываемой двери, как кто-то проскользнул в лунном свете, шелестнув черным шелком, и скрипнула половица в коридоре, как будто под торопливой ногой. И снова предупреждающе потянуло под грудиной. За завтраком Раэ, вопреки своим привычкам, попытался расспросить Мурчин, не спускалась ли она ночью на его этаж. Та ответила пленнику удивленным взглядом. Может, удивилась его разговорчивости. Может, между ними завязался бы разговор, может, Раэ получил какое-то объяснение, но надо было именно в это утро в окно влететь вороне с письмом в клюве. О, Раэ до этого уже видел эту магическую почтовую ворону и пережил первое удивление колдовской диковинкой. Она уже по утрам несколько раз нарушала уединение ведьмы и охотника, неизменно принося с собой небольшой свиток письма, в который бывала вложена гардения. При виде этого пернатого нарочного Мурчин злилась и даже пыталась его поймать, но ворона вела себя как раз так, чтобы этого не получилось. Она бросала письмо в окно, как горячий уголек, и тотчас улетала под брань ведьмы, у которой в тот миг бесповоротно портилось настроение. Вслед вороне летели проклятия, письмо нераспечатанным тотчас сжигалось в прах одним движением когтя ведьмы — хоть на полу, хоть на столе. Некоторое время Мурчин становилась мрачнее тучи и могла отыграться на Раэ. Что ж, надо было такому случиться, что и в тот раз их прервали, а потом у охотника не было желания расспросить Мурчин о своих странных снах.

После он и вовсе выкинул воспоминания об этом из головы. Не до этого. Надо было искать, как выбраться из Кнеи. И конечно искать подсказки не только в доме, но и в лесу.

И хоть ведьма не без оснований полагала, что Раэ деваться было некуда, тот не сдавался. Может, ведьма что-то упустила? Раэ припоминал рассказы ведьмобойц о том, что ведьмы порой допускают нелепейшие просчеты.

Так, Раэ пришлось чуть ли не с первых дней скрывать от Мурчин, что одну из двух стрел из ее подарка он потерял. И что ее стоит искать за пределами Кнеи, потому, что унесла ее в своем боку ланка, когда охотник ту подранил. Раэ пошел по кровавым следам, надеясь, что эта почти добытая коза свалится в ближайших кустах, и обнаружил, что и цепочка кровавых брызг, и отпечатки копыт внезапно оборвались на небольшой прогалине. Прямо посреди Кнеи, даже не у границы! Получается, тут мог быть выход! Раэ в этом удостоверился, когда в следующий раз высмотрел, как рядом с этой прогалиной из ниоткуда выскочил олень. Да так внезапно, что охотник промахнулся.

Что ж... Раэ додумался, что предпринять... Ему удалось пройтись по нескольким кухням в заброшенных покоях и повытряхивать из солонок и из заброшенных кладовых приличное количество застарелой слежавшейся соли, накопился небольшой мешок… Только для замысла Раэ ее было впритык…

И он стал понемногу посыпать солью поваленное дерево рядом с прогалиной… Олени, для которых замкнутых пространств не существовало, свободно ходили лакомиться солью. А еще Раэ сделал на этом месте помост на дереве для засады, ради одного удачного выстрела, который мог бы решить все…

В тот вечер, сидя на дне колодца, Раэ понял, что время для этого одного единственного выстрела пришло...

Обычно он выбирался из колодца несколько часов спустя после вспышки тюремщицы, подгадав, когда та остынет. Поступил он так и в этот раз. Но сейчас, выкарабкавшись в дышащий вечерней сыростью лес, окинув взглядом замшелый фасад дома с темными нежилыми окнами, Раэ с удовольствием убедился, что ведьма усвистала в Аву на праздник. Отлично! Терять последние светлые часы дня не хотелось.

Раэ шустро сменил туфли на сапоги, чтоб ходить по лесу, накинул плащ, который ему пожаловала сама Мурчин, захватил остатки соли, лук с оставшейся единственной стрелой и клубок грубой гобеленной пряжи из корзинки Ткачихи.

Ему не пришлось долго ждать в засаде на помосте, когда к поваленному дереву проберется осторожный, но шустрый олень, почуявший соль на прикормленном месте. Ранить! Не убить, но ранить! Раэ тщательно прицелился и попал оленю меж ребер, так чтобы стрела прочно засела в его теле… Уж он позаботился, чтобы ее ничем нельзя было выдернуть, нанес на наконечник зубцы, чтобы при выдергивании стрелы она только еще сильнее впилась в тело. Олень заверещал от внезапной боли на весь лес, вскинулся, метнулся в сторону дома Мурчин, но тотчас отпрянул: Раэ сиганул с помоста и напугал его криком, чтоб тот бежал в нужную сторону. И олень скакнул через прогалину и исчез, унося за собой стрелу. К концу которой была привязана нить гобеленной пряжи...

Клубок стал стремительно разматываться, от этого он свалился с помоста едва ли не на голову охотнику, заскакал по земле, увлекаемый рывками нити. Раэ его поспешно подхватил в обе ладони, и клубок закрутился в его руках, как живой, затем резко замер. Уж конечно нить там, в неведомом месте, за что-то зацепилась и оборвалась. Ну и хорошо. Раэ было достаточно того, что часть нити была здесь, а часть там. Вот тогда он и стал идти вдоль нее, перебирая пряжу подрагивающими руками, и дошел до того места, где она натянуто висела в воздухе над прогалиной как оборванная. Но оборванной она не была!

Раэ оглядел нить с разных сторон, удивляясь тому, что видит, и осторожно коснулся пальцем ее конца, повел его дальше, и понял, что просто как дурак водит пальцем по воздуху! Как так? Нитка