Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

как и многие ведьмы, Мурчин время от времени уставала быть садовником, и больной лес с повиликой подкрадывался ближе к дому. Лишь недавно, и то, потому что Раэ ткнул ее носом, Мурчин занялась лесным хозяйством и получила возможность красиво разводить руками хоть в какой-то части своих владений.

— Рано или поздно, — продолжала самодовольная владелица гиблого места, — в оздоровленном мире будет царить усовершенствованная раса, в которой будет больше гармонии, чем в человеке.

«Какая раса? — про себя проговорил Раэ, — твои колоссы, что ли? Да их земля едва носит. Если мы их не перебьем, твои гармоничные колоссы перебьют и пожрут друг друга. Как крысы в бочке. Когда пожрут все, что есть съедобного на земле и только они съедобными для самих себя и останутся. Хорош мир, где все, что имеет плоть, будет съедено! Полная гармония!»

— Что же касается избранных людей… Видишь, Раэ, я не говорю, что все люди подлежат уничтожению…Избранные люди могут быть совершенными, как боги. В этом им может помочь магия.

«Какие там еще боги? Человек — это только человек и с человека этого достаточно».

— Когда-нибудь избранный усовершенствованный человек дотянется до звезд… Он доберется до далекой звезды Майяр. А это совершенно другой мир, не эта изувеченная мерзким людьем земля. Вокруг этой звезды вращается земля Айле. Когда-нибудь мы достигнем этой земли и омоемся вводах Лигайя-Уны… ты все молчишь, но что ты на это скажешь, Раэ?

— И чего он будет делать там, на этой самой Айле? — вынужден был тот высказаться вслух.

— Что значит — что делать? — насторожилась ведьма, разом возвращаясь из витания вокруг звезды Майяр на бренную землю.

— Ну, вот прилетим мы к этой звезде, найдем эту землю… помоемся в той речке, а дальше что?

Тут-то ведьма увидела то, что Раэ уже и не мог скрыть: его насмешливый взгляд. До Мурчин дошло, что ее зажигательная речь пропала даром.

— Узколобый придурок! — выкрикнула она. Ее хорошенький остренький подбородочек поехал вперед, личико исказилось в гневной гримасе. Она отшвырнула Раэ от себя ударной волной. Тот привычно приземлился в нескольких метрах от ведьмы, вторую волну принял боком, устояв на ногах, и отбежал подальше на безопасное расстояние.

— Как ты смел меня не слушать! — взвизгнула Мурчин.

— Так я ж тебя слушаю, — отозвался Раэ издалека, — вот и спрашиваю. Вот долетят они до звезды, все эти избранные рода людского, а дальше — что? Как это изменит мироздание?

Третья ударная волна была сильнее. Раэ свалило с ног и протащило по траве.

— Как ты смеешь смеяться надо мной?!

Шишига, заметив, что Раэ попал к госпоже в немилость, возликовала, заулюлюкала и запустила в него склизким комком из грибов. Раэ вскочил, отряхнулся.

— Да я вовсе не смеюсь, просто я ж не избранный… Я простое людье, я не знаю, зачем мне забираться не пойми куда не пойми зачем… Может, избранным что-то надо там… такое…

— Дубиноголовый болван! — щеки Мурчин горели, глаза, казалось, вот-вот метнут молнии, хотя она такого, кажется, не умела, — что ж, я верю, что твой убогий неразвитый умишко ограничен только этой землей и хочет оставаться только по эту сторону звезд!

Раэ едва успел увернуться — не этот раз от шишки, запущенной лапой шишиги.

— В твоей зачуханной Цитадели тебя не учили тому, что разум жаждет свободно передвигаться по вселенной?

Раэ изловчился и поймал забывшую об осторожности шишигу за кривую тонкую ногу и запустил высоко над деревьями под довольное цвирканье альвов. Шишига с воплем приземлилась где-то в зарослях.

— Вот тебе свободное передвижение тупости по вселенной, — не удержался Раэ. А затем и сам отлетел на край луга от ударной волны Мурчин. Затем произошло то, что не могло не произойти: ведьма пронзительно взвизгнула, воздух вокруг Раэ кратко завибрировал — и он оказался перенесен на дно колодца, что стоял на заднем дворе ведьминского дома. Вверху было видно небо, правда, не было видно звезд, которые, говорят, должны быть видимы днем с колодезного дна. И уж точно оттуда нельзя было высмотреть звезду Майяр.

Глава 14. Дом погибших ведьм

Раэ усмехнулся и устроился поудобней. Не в первый и не в последний раз он здесь. Во время приступов особой злобы, когда Мурчин сама себе была страшна, она всегда перемещала незадачливого ученика в этот пересохший колодец. Так что Раэ и влажное дно тут песком засыпал, и соломы себе настелил.

Вздремнет, пожалуй. Потом вылезет, как раз Мурчин к вечеру остынет. Особенно, когда ей понадобится натаскать из ручья воды для ванной. Уж без этой ванны она жить не могла и ради этого одного, казалось, заключала перемирия, длящиеся хоть сколько-то. Из всех своих личных комнат Мурчин допускала Раэ только в мыльню в цокольном этаже дома, где в выложенный мрамором пол была вмурована серебряная ванна, которую Раэ приходилось сначала наполнять натасканной из ручья и нагретой водой, а затем вычерпывать — и так каждый день. В мыльне ничего особенного не было, если не считать того, что ее место было в лучших купальнях Авы, а не среди дикого леса. Поначалу Раэ казалось, что желание каждый день нежиться в ванной — это женская причуда ведьмы, которая вовсю использует возможность кем-то помыкать, но однажды, когда он как-то замешкался и не смог вовремя развести огонь в жаровне с подпорченным углем, у ведьмы словно началась какая-то ломка, после которой Раэ был сурово бит. По ее безумным сухим глазам охотник понял, что ведьма сильно мучилась от каких-то болей и догадался, что этими ваннами она лечится. От совни Агри? Хотелось бы об этом так думать... Но слишком многое подсказывало Раэ, что Мурчин принимала эти ванны еще до его пленения и с горем пополам вынужденно справлялась сама: слишком все было продумано в ванной комнате, чтобы по-быстрому натаскать воды, разогреть ее, а то и вовсе не разогревать, но проводить долгие часы, если не дни пусть даже и в холодной воде. Рядом с ванной пристроилась панель для свитков, а в сухом предбаннике, лежали целые штабеля лаковых коробок с проклятыми магическими книгами, которые, скорее всего, Мурчин все перечитала, судя по пометкам когтями, которыми она нещадно портила дорогие коробки. На стойке рядом с ванной вперемежку с банными принадлежностями находилась немытая посуда для еды, впрочем, скоро исчезнувшая, потому как ведьма неизбежно стала после появления Раэ