В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

крепость Масмак.

— Боже... я так рада! — воскликнула Эми и бросилась на шею к жениху.

— Думаю, это будет незабываемо, — не скрывала своих эмоций Джудит.

Проблемы начались, как только они спустились к главному входу, где их дожидались

лошади. Поврежденная нога девушки, которая все еще болела и даже немного припухла,

давала о себе знать. Она не могла удержаться в седле, а тем более управлять лошадью,

не говоря уже о том, что предстоял нелегкий путь по барханам.

— Отправляйтесь без меня, — наконец произнесла Эми, видя, что ей действительно не

справиться.

— Нет, моя девочка, я не оставлю тебя одну... Тогда я тоже остаюсь, — решительно

произнесла ее мать.

— Ну что Вы, миссис Джудит, — тут же вмешался Стив. — Думаю, и правда у Вас не будет

больше такой возможности насладиться местными красотами. Отправляйтесь без нас, а мы

с Эмилией останемся в доме.

— Простите, но я совсем не знаю местности, — выдавил из себя Фалах. — Навряд ли я

смогу быть интересным гидом и доставить Вам удовольствие от прогулки.

— Решено, тогда все остаемся, — разочарованно произнесла Джудит. — Ну что тут

поделать, значит, не судьба.

— Вы отправляйтесь вместе со Стивом, а я останусь дома и постараюсь скрасить

одиночество Эмилии в ожидании своего жениха, — твердо сказал эмир тоном, не

допускающим возражения.

Оставить свою невесту вдвоем с этим самовлюбленным аборигеном было для Стива как

удар ножом в сердце. Он чувствовал, что араб не равнодушен к его девушке... Но

отказаться от прогулки не смог бы даже при огромном желании. Парень остерегался

обидеть будущую тещу — ему казалось, что она и так к нему не очень благосклонна

из-за его невысокого происхождения…

...потому, скрепя сердце, согласился сопровождать ее… Прощаясь, обнял Эми и, мысленно

ненавидя Фалаха за его идиотскую идею прокатиться верхом, наконец вскочил на лошадь.

Группа из десяти опытных всадников, вооруженных до зубов, уже нетерпеливо ожидала у

ворот, готовая сопровождать их во время прогулки и защищать в случае непредвиденных

ситуаций. Погода стояла прекрасная, и Эми категорически отказалась сидеть в доме и

чахнуть, только чтобы не давать нагрузку ноге.

— Я сойду с ума, если в такую великолепную погоду вместо того, чтобы наслаждаться

красотой парка, буду сидеть в доме и думать о больной ноге.

— Вы предлагаете пешую прогулку взамен упущенной конной? — подколол ее Фалах.

— Боитесь, что я и с пешей не справлюсь и Вам придется нести меня на руках? —

отпарировала девушка.

— Если Вас не пугает такая перспектива, то я к Вашим услугам.

Он предложил ей руку, она с удовольствием взяла его под руку, и они неторопливо

пошли по дорожке, покрытой каменными плитками, между рядов многолетних деревьев

вглубь парка…

— Ой... газели… — девушка восхищенно разглядывала пару газелей, пасущихся под

деревом. — Смотрите… они присматриваются, прикасаются друг к другу, призывно

заглядывают в глаза… совсем как люди.

— В этом отношении люди ничем не отличаются от зверей: самцы в поисках самок, а

самки — своих самцов для удовлетворения своих древних как мир инстинктов… Так и

люди...

— Думаю, тут Вы ошибаетесь. Это в вашем допотопном мире мужчины живут примитивными

инстинктами, как далекие предки... А в современном обществе у мужчин совершенно

другие интересы.

— Хмм… Еще со времен Адама в этом отношении ничего не изменилось, и неважно, на чем

мужчина перемещается — на машине или на лошади, — в душе он остался все таким же,

как и его далекий пещерный предок.

— Я хорошо изучила традиции арабского Востока и нисколько не сомневаюсь, что дома у

Вас целый гарем женщин... Хотите сказать, что это тоже зов предков?

— Мужчины полигамны, это изначально заложено в них, — усмехнулся он. — Так же как и

в их собратьях в дикой природе, которые, как правило, владеют целой стаей самок.

— А Вы очень удобно устроились, — прозвучало с упреком.

— И в чем Вы меня обвиняете?

— Вы позаимствовали у природы только то, что нравится Вам… Что отвечает Вашим

интересам. А как насчет всего остального?

— Даже любопытно, что же такого важного я упустил.

— А то, что не все в природе подчиняется голым инстинктам, как утверждаете Вы, и

преследует одну-единственную цель — размножаться.

— Я? Хмм… Скорее, так устроен мир дикой природы.

— Не все так однозначно. Есть в природе особи, наделенные чувствами и умеющие

хранить верность друг другу. Это птицы — белые, величественные, гордые,

необыкновенной красоты. Они выбирают себе пару по великой любви один раз и на всю

жизнь, а если погибает один из них, то второй, не задумываясь, складывая крылья,

камнем падает на землю и тоже погибает, потому что не мыслит своего существования

друг без друга. Не уверена, что Вам знакомо это чувство.

— Умереть за любовь несложно, сложно найти любовь, за которую стоит умереть. Но

можете даже не сомневаться: как только я встречу такую женщину, то, не задумываясь,

лягу рядом с ней в могилу, если придется, только чтобы не расставаться с ней, — он

мило улыбнулся.

— То есть Вы хотите сказать, что, имея целый гарем женщин, Вы не испытываете ни к

одной из них нежных чувств?

— Скажем так: мое сердце все еще свободно.

— Бедные, несчастные женщины, которые томятся в неволе и ищут Вашей любви.

— Несчастные? Томятся? — он громко рассмеялся. — Вы что, кошмаров насмотрелись?

— Да… Несчастные… Что Вы смеетесь? Вы же их совсем не любите, просто издеваетесь над

ними. Вам их даже не жаль...

— Эти несчастные женщины, как Вы выразились, живут купаясь в роскоши и в достатке и

по собственной воле ни за что не покинут мой дворец. У них есть все, о чем только

может мечтать женщина, — голос звучал спокойно, лицо оставалось серьезным, но в

уголках глаз заплясали черти.

— Откуда Вам знать, о чем мечтает женщина? Думаю, для Вас важны только Ваши

собственные интересы и желания.

— Не только, — улыбка коснулась его губ.

— Вы решили, что женщину можно купить роскошью и достатком, но на самом деле это не

так, и я могу в этом с Вами поспорить.

— Здесь Вы ошибаетесь… Скорее, женщины сами приняли это решение и вполне довольны

своим выбором.

— А может быть, их заставили обстоятельства и они были вынуждены принять его, а в

душе жаждали совсем о другом?

— Так просветите меня, темного, дикого бедуина, чего так страстно желают женщины, о

чем я даже не догадываюсь, — с иронией спросил он.

— Каждая женщина мечтает о любви… а Вы лишили их этого права.

Его пронзительный взгляд, казалось, видел ее насквозь… страстную, раскрасневшуюся от

наплыва эмоций, смело отстаивающую свою