В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

женщину, которая могла открыто смотреть ему в лицо и высказываться. Эми была своего

рода диковинкой для него, и с каждой минутой, сама того не замечая, все больше и

больше притягивала к себе его заинтересованный взгляд.

Они расслабленно бродили по парку, она о чем-то увлеченно рассказывала, смеялась.

Увидев красивый цветок, подносила к носу, подмечала необычный аромат… а в следующую

минуту громко восторгалась, разглядывая бабочку, сидевшую на цветке... Она и сама

была похожа на бабочку в тоненьком развевающемся белом платье в горошек, свободный

подол которого раскачивал легкий ветерок, иногда слегка приподнимал его, открывая

взору красивые стройные лодыжки. Фалах едва заметно улыбался, наблюдая, как она

смущалась, стараясь распрямить непослушный подол…

Узкие поля ее шляпки оставляли открытой нежную, тонкую шею девушки, которая не раз

притягивала взгляд и вызывала желание попробовать на ощупь губами шелковистую

гладкую кожу и оставить на ней алый след от поцелуя, как метку, как предупреждение

всем остальным самцам, что эта самка занята...

С удовольствием наблюдал, как под его горячим взглядом она терялась и смущенно

отводила глаза. Упругая грудь соблазнительно вздымалась от каждого вздоха, стоило ей

только поймать на себе его жаркий взгляд… Удовлетворенно отметил, с трудом скрывая

довольную улыбку, когда сквозь тонкую ткань отчетливо проступили затвердевшие соски…

и, как красное на быка, не отпускали его откровенно раздевающего взгляда… А аромат

ее тела, смешанный с запахом мыла, дразнил обоняние и дурманил голову, вызывая

сильное желание взять ее в кольцо своих рук, зарыться в волосы лицом и просто

наслаждаться ее близостью…

Видя, что девушка теряет всякую способность сопротивляться ему, дразнил ее,

провоцировал и получал от этого удовольствие. Прикасаясь к ладони, чувствовал, как

сквозь них проходит огненная струя, а она, покраснев до кончиков волос и борясь с

учащенным дыханием, мгновенно одергивала руку.

Желание обладать ею нарастало с каждой минутой, с каждым взглядом на нее, с каждым

словом, ласкающим напряженный слух... он и сам уже был напряжен до предела и, как

зверь на охоте, чувствовал ее пробуждающуюся страсть… почти физически ощущал

возбуждение, витающее в воздухе… и снисходительно улыбался, видя ее замешательство и

растерянность.

Он всегда обращался с женщинами снисходительно-лениво, не принимая их всерьез.

Властный правитель, он всегда оставался требовательным и жестким к своим подданным и

жестоким по отношению к врагам, а к женщинам всегда относился лояльно, с легкой

долей иронии, сквозившей в каждом слове, обращенном к ним, и многое им позволял.

Звук рвущейся ткани женского платья не возбуждал его: он был уверен в том, что при

правильном обращении она сама все отдаст без остатка, да и вообще был убежден, что

женщина не создана для насилия, а только для того, чтобы доставлять удовольствие

мужчине…

Проходя мимо небольшого фонтанчика, струя воды из которого вырывалась за бортик, Эми

быстро подошла поближе. Чувствуя, как вся горит от каких-то новых, неизвестных ей

доселе ощущений, она протянула ладони к воде, чтобы освежить лицо, смыть с себя

откровенные взгляды и мысли этого загадочного и привлекательного во всех отношениях

мужчины, излучающего какую-то опасную силу и притяжение, перед которым было сложно

устоять… и привести себя в чувство.

Неожиданно оказавшись под каскадом брызг, девушка взвизгнула, чувствуя, как под

прохладными освежающими каплями промокает насквозь… Фалах обернулся на шум и застыл

от увиденного, а разум утратил на мгновение способность мыслить… Мокрое платье Эми

прилипло к ее телу и нескромно облегало ее соблазнительные формы… Жаждущий порочный

взгляд впился в грудь девушки, в соски, обтянутые мокрой тканью, сквозь которую

просвечивали темные ареолы вокруг… Это стало во сто крат сильнее, чем красное для

быка…

Перед внутренним взором замелькали картины: девушка, стоящая под окном с закрытыми

глазами, и откуда-то изнутри звучал ее нежный шепот: «Поцелуй меня... Всего один

поцелуй… По-взрослому… По-настоящему... Мне так не терпится испытать эти прекрасные

ощущения… Поцелуй...» Она как будто звала в свой мир, манила, срывала крышу.

Крепкие руки сомкнулись за девичьей спиной, но ей казалось, что они были повсюду,

касались каждого кусочка ее возбужденного тела. Горячими губами в каком-то безумном

порыве он впился в ее порочные и такие желанные губы, вобрал в себя и, почти кусая,

зверел от их вкуса… Задыхаясь, она отчаянно отбивалась, брыкалась, била его по

сильным рукам, чтобы вырваться, прекратить эту сладкую экзекуцию, но все было

напрасно...

Чувствуя, как от удовольствия теряет рассудок, она остатками разума из последних сил

цеплялась за сознание, не давая волнам удовольствия, накрывшим ее с головой,

заслонить собой Стива, и напоминала себе, что любит только его… А этот страшный

человек, дикарь из далекой страны, затерявшейся где-то в бескрайних просторах

Аравийской пустыни, который ведет себя с ней как с уличной девкой, пытается

воспользоваться ее неопытностью и беспомощностью и лишить чести…

Его напряженный слух уловил ее отчаянный крик:

— Что Вы делаете? Не смейте… Сейчас же отпустите

меня...

Обхватив ее затылок и крепко прижав к себе, он голодными губами пил ее отчаянные

вопли и крики о помощи… Напористо раздвинув губы, проник языком ей в рот и

по-хозяйски изучал, лаская и дразня ее…

Промокшие насквозь, до последней ниточки, они стояли как безумные под прохладными

освежающими брызгами, монотонно, бесстрастно падавшими на них, и с его черных волос,

спутавшихся с ее светлыми, капали на разгоряченные тела... и неторопливо стекали

вниз. В диком порыве крепкие руки любили, ласкали, изучали ее тело, а ненасытные

губы покрывали поцелуями каждый кусочек, каждую черточку, оставляя горячие следы за

собой.

Сквозь смутное, отключенное сознание слух уловил слабый стон, и только сейчас до

него дошло, что она уже не кричит, не взывает о помощи, не пытается вырваться из

жесткого плена его рук… а позволяет себя любить и наслаждается приятными ощущениями.

Прильнув к ее спине, стал дразнить, слегка покусывая и целуя мочку уха, вызвав из

полураскрытых истерзанных губ сдавленный стон… Мужчина торжествующе зарычал,

прижавшись губами к ее напряженной шее, сжал в ладонях упругую грудь и сквозь тонкую

влажную ткань стал мучить и ласкать затвердевшие соски. Тонкие струи воды стекали по

ним и большими тяжелыми каплями падали на землю… Руки продолжали сладкую экзекуцию,

не оставляя без внимания ни кусочка чувственного тела… Поглаживая плоский живот,

плавно спустились ниже и наконец накрыли горячее лоно девушки…

Все перед глазами кружилось и плыло, земля уходила из-под ног. Она чувствовала, что

плавно улетает в другое измерение, где были только его сильные руки, ненасытные

страстные губы, жар, обжигающий ее кожу, ставшую в одночасье необыкновенно