Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника - Диана Фурсова

Мирена перевела на неё взгляд.

— Я хотела поместить его в достойные условия.

— Нет. Вы хотели убрать его от людей, которые увидели в нём ребёнка раньше, чем наследника. Это разные вещи.

— Вы слишком любите говорить за других, леди Элиара.

— Тогда говорите сами. Зачем вы приехали раньше срока? Зачем сразу пришли в Дом первого огня? Зачем пытались забрать мальчика до того, как сами увидели, что ему угрожает?

Мирена сжала пальцы.

— Потому что я должна была стать княгиней.

Вот и всё.

Фраза прозвучала не как признание вины. Скорее как сорвавшаяся правда, слишком долго державшаяся за красивыми словами.

Зал будто вдохнул разом.

Мирена поняла, что сказала, но отступать было поздно. И, может быть, гордость не позволила ей снова надеть мягкую маску.

— Да, — произнесла она уже жёстче. — Я должна была стать княгиней. Мой род готовился к этому союзу не один год. Совет уверял, что брак с леди Элиарой исчерпан, что наследника нет, что дом Вэллоров нуждается в женщине с сильной меткой и ясным положением. Я приехала занять место, которое было обещано моему дому.

Марина ничего не сказала.

Но внутри что-то болезненно усмехнулось: место. Опять место. Женщин в этом мире переставляли, как чаши на столе: одну убрать, другую поставить, третью не подпустить к огню.

— А ребёнок Сайры? — спросил Кайран.

Мирена вскинула голову.

— Он менял всё.

— Поэтому вы хотели, чтобы его лишили имени?

— Я хотела, чтобы власть не перешла к младенцу, вокруг которого уже собрались люди, — резко ответила Мирена. — Да, я боялась. И не только за себя. Если этот ребёнок получит силу старшей ветви, Совет потеряет влияние, Арвейны потеряют союз, вы потеряете устойчивость, а княжество получит новую борьбу за кровь. Вартис говорил, что ребёнка нужно отстранить до полного круга. Я согласилась.

— Убрать ребёнка, — сказала Марина тихо.

Мирена резко повернулась к ней.

— Отстранить.

— Красивое слово. Как «отложить имя». Как «достойные условия». Как «ошибка рода». Вы все удивительно умеете подбирать мягкие слова для жестоких дел.

Мирена побледнела.

— Вы ничего не понимаете в власти.

— Зато я понимаю, когда взрослые прячут страх за словами о благе.

Кайран повернулся к Дарену.

— Леди Мирену проводить в гостевое крыло. Без права покидать его до решения полного круга. Людей Арвейнов разоружить в пределах крепости.

Дарен склонил голову.

— Да, мой князь.

Мирена резко шагнула назад.

— Вы не посмеете. Это оскорбление моего рода.

— Нет, — сказал Кайран. — Оскорблением было приехать в мой дом, чтобы занять место женщины, которую я ещё не отпустил, и попытаться лишить имени ребёнка, которого вы даже не пожелали увидеть живым.

— Вы сами её отвергли!

Фраза ударила по залу как камень.

Мирена сразу замолчала.

Кайран медленно повернулся к ней. Потом перевёл взгляд на Марину.

И именно в этот миг Марина поняла: он может снова выбрать удобное. Может сказать, что вопрос брака будет решён позже. Может скрыться за формальностями, за родовым кругом, за необходимостью сначала разобраться с Вартисом и Миреной. Может отложить боль, как все эти люди откладывали имя ребёнка.

Но если он так сделает, Вартис победит даже с треснувшим перстнем.

Потому что правда, сказанная наполовину, снова станет чужим оружием.

Кайран вышел в центр зала.

— Да, — сказал он.

Слово было коротким, но остановило даже шёпот за дверями.

— Я сам её отверг.

Марина замерла.

Младенец на её руках тихо вздохнул.

Кайран стоял перед родовым пламенем, перед Советом, перед людьми города, перед Миреной, Вартисом, свидетелями Дома первого огня и женщиной, которую когда-то не увидел. Серебряная вязь на его виске светилась глухо, без торжества.

— Я назвал жену ненужной, — произнёс он. — При Совете. При людях моего дома. Я сказал это так, будто имел право измерить живую женщину пользой для рода.

Никто не шевелился.

— Я позволил Совету сделать из моего брака решение, из моей жены — неудачу, из её молчания — согласие. Я думал, что действую ради дома. Ради порядка. Ради будущего. Но сегодня весь род увидел: дом, в котором людей называют ненужными, сам становится пустым.

Он посмотрел на Марину.

Не как князь на подданную.

Не как мужчина, требующий прощения за красивую речь.

Как человек, который наконец стоял там, где должен был стоять с самого начала, — рядом с правдой, даже если она унижала его самого.

— Я назвал жену ненужной, — сказал он тише, но зал услышал. — Но это мой дом оказался пустым без неё.

Марина не сразу поняла, что люди за дверями молчат уже не от страха.

И не от ожидания.

А от того, что увидели невозможное: князь Вэллор не оправдывался. Не перекладывал вину на Совет. Не говорил, что был обманут. Не прикрывался долгом.

Он признал свою ошибку.

Публично.

Кайран повернулся к Вартису.

— Вы требовали, чтобы я ответил за прежний брак. Я отвечаю. Решение о расторжении, подготовленное Советом, недействительно. Не потому, что мне теперь стало удобно оставить леди Элиару рядом. А потому, что оно было принято на лжи, давлении и моём собственном недостойном молчании.

Вартис сжал губы.

— Это не отменяет того, что её метка не проснулась.

Кайран посмотрел на родовое пламя.

— Сегодня пламя признало её руки.

— Это не супружеская метка!

— Нет, — сказал Кайран. — Это больше.

Грета тихо выдохнула.

Марина почувствовала, как по залу прошёл новый шёпот.

Больше.

Слово было опасным. Красивым и опасным. Оно могло снова стать клеткой, только золотой. Сегодня её называли хранителем первого огня. Завтра могли поставить на пьедестал, а с пьедесталов иногда труднее уйти, чем из ссыльного флигеля.

Она крепче прижала младенца.

Кайран снова повернулся к ней.

— Леди Элиара.

Марина невольно напряглась.

Он заметил.

— Марина, — сказал он тише.

В зале многие не поняли, почему имя прозвучало иначе. Для них это было, возможно, просто странным обращением. Для неё — ударом в самое скрытое место.

Но Кайран не стал раскрывать её тайну. Не потребовал объяснений. Не задал вопроса при всех.

Он просто протянул руку — не к ребёнку, а к ней.

И остановил ладонь на расстоянии, оставляя выбор за ней.

— Вернитесь во дворец, — сказал он. — Не во флигель. Не в северную пристройку. В дом, где ваше место