Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника - Диана Фурсова

— С наследником…

— Смотрите, сама несёт…

— А князь рядом…

— Не отдал Совету…

Она не смотрела по сторонам. Если начнёт искать поддержку в лицах, найдёт и страх. А страх умеет прикидываться правдой.

Кайран шёл чуть сбоку, не впереди неё и не позади. Это тоже видели.

У ступеней родового зала их уже ждали.

Вартис стоял в центре, в тёмно-бордовом плаще, с лицом человека, который всю ночь готовил каждое слово. Его руки лежали на резном посохе, и на правой, как всегда, поблёскивал старый тяжёлый перстень с чёрным камнем. Марина видела этот перстень раньше. В зале Совета. У двери флигеля, когда он скрёб кольцом по дереву. На его пальцах было много колец, но это — другое. Старое. Тёмное. Слишком заметное при родовом пламени.

Рядом стояла Мирена.

Белая. Безупречная. Спокойная.

Она выглядела так, будто пришла не на судьбу младенца смотреть, а принимать давно обещанное ей место.

— Мой князь, — произнёс Вартис. — Леди Элиара. Родовой круг готов.

— Свидетели Дома первого огня войдут с нами, — сказал Кайран.

— Это невозможно.

— Возможно по старому открытому порядку, который вы сами вчера использовали.

Вартис едва заметно сузил глаза.

— Свидетели должны быть достойны родового зала.

Нэра вышла вперёд так быстро, что Марина едва удержалась от улыбки.

— Я держу ключи от княжеских кладовых, старший хранитель. Если зал считает ключи недостойными, пусть попробует обойтись без дверей.

У кого-то в толпе вырвался короткий смешок.

Вартис побледнел от злости, но Мирена подняла ладонь.

— Пусть войдут. Если пламя чисто, ему нечего бояться прачек и служанок.

Слова были сказаны мягко, но каждый услышал презрение.

Нэра тоже.

— Вот и славно, — буркнула она. — Прачки хотя бы знают, как отличить грязь от ткани.

Марина тихо сказала:

— Нэра.

— Молчу, миледи.

Но по выражению её лица было ясно: ненадолго.

Родовой зал оказался больше, чем тот, где Марину признали ненужной женой. Круглый, высокий, с каменным куполом и открытым отверстием в центре, через которое падал серый утренний свет. В середине стоял алтарь — низкая чаша из тёмного металла, окружённая вырезанными в полу драконьими крыльями. Пламя в чаше горело без дров, ровно и бледно-золотисто.

Марина сразу поняла: это пламя другое.

Не живое тепло Дома первого огня. Не очаг, возле которого согревали детей. Это было пламя закона. Красивое, древнее, холодное в своей правильности.

Вокруг алтаря стояли члены Совета. Люди Мирены заняли правую сторону. Свидетелей Дома первого огня поставили слева, будто случайно — ближе к узкому проходу, дальше от центра. Марина заметила и это. Вартис выстраивал картину заранее: Совет у пламени, Мирена у власти, Дом первого огня на краю.

Кайран тоже заметил.

— Свидетели встанут ближе, — сказал он.

— Мой князь, порядок круга…

— Не спорьте о порядке со мной перед испытанием ребёнка.

Вартис склонил голову.

Свидетели шагнули ближе.

Ярина прижала сына к себе. Лесса держалась прямо. Ролан стоял рядом с женой, не впереди, не заслоняя, но готовый поддержать. Тила смотрела только на младенца. Грета держала под мышкой уцелевшую дощечку, хотя Марина знала: сегодня одних слов старых записей будет мало.

— Испытание родового пламени, — начал Вартис, и голос его разошёлся под куполом мягко и властно, — проводится ради безопасности дома Вэллоров, северного города и всех земель под крылом рода. Младенец, рождённый от леди Сайры старшей ветви, имеет на плече тёмную метку. До подтверждения её природы он не может быть назван наследником.

Младенец на руках Марины тихо вздохнул.

Она опустила взгляд.

Такой маленький.

А слова вокруг — такие огромные.

— Если пламя признает метку родовой, — продолжал Вартис, — ребёнок получит право на имя и защиту князя. Если пламя потемнеет, право будет отложено до решения Совета.

— Отложено? — спросила Марина.

Вартис посмотрел на неё.

— Да.

— Красивое слово для того, чтобы оставить ребёнка без имени.

По залу прошёл шёпот.

Мирена мягко вмешалась:

— Леди Элиара, не превращайте древний обряд в спор. Все здесь желают ребёнку добра.

— Нет, — сказала Марина спокойно. — Не все.

Вот теперь тишина стала настоящей.

Кайран не остановил её.

Вартис улыбнулся.

— Ваши обвинения не имеют веса без доказательств.

— Значит, пламя покажет.

— Именно.

Слишком легко согласился.

Марина крепче прижала младенца.

Вартис протянул руку.

— Передайте ребёнка назначенным хранителям круга.

— Нет, — сказал Кайран.

— Мой князь…

— Ребёнок останется у леди Элиары.

Мирена подняла голову.

— Тогда результат будет спорным.

— Результат будет спорным, если младенца возьмут те, кто уже пытался лишить его защиты, — ответил Кайран.

Вартис сделал вид, что не услышал.

— В таком случае леди Элиара подойдёт к алтарю одна. Без вашего прикосновения, мой князь. Без Греты. Без Тилы. Если она утверждает, что знак выбрал её, пусть докажет это без чужой силы.

Марина поняла: вот первая часть ловушки.

Оставить её одну в центре, под взглядами всех. Если пламя дрогнет — виновата она. Если испугается — виновата. Если отдаст ребёнка — проиграла.

Она шагнула вперёд.

Кайран тихо сказал:

— Я рядом.

— Знаю.

Она подошла к алтарю.

Пламя было всего в нескольких шагах, но жар от него почти не чувствовался. Странно. Огонь должен был греть. Этот — смотрел.

Марина остановилась у края вырезанного драконьего крыла.

— Что я должна сделать?

Вартис ответил:

— Открыть метку и поднести ребёнка к пламени. Не касаясь чаши.

Она осторожно развернула ткань на левом плече младенца.

Чёрная вязь проступила под утренним светом ясно и резко. В зале кто-то ахнул. Марина не подняла головы. Она смотрела только на ребёнка.

— Всё хорошо, — тихо сказала она. — Ты не их страх. Ты — это ты.

Младенец моргнул и неожиданно успокоился.

Марина поднесла его ближе к пламени.

Сначала ничего не произошло.

Только тишина стала такой плотной, что было слышно, как снаружи на площади скрипит снег под ногами людей.

Потом пламя дрогнуло.

Золотой цвет потускнел. По краю чаши побежала серая тень. Она сгущалась быстро, будто кто-то вылил в огонь ночь. Пламя не погасло, но стало ниже, темнее, тяжелее. Над чашей поднялся чёрный дымок.

Толпа за дверями ахнула.

В зале Мирена медленно выпрямилась.

На её лице появилось торжество. Едва заметное, но Марина увидела. Именно так человек смотрит на ловушку, которая захлопнулась.

— Пламя отвергает, — произнёс один из хранителей.

— Тише, — резко сказал