Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника - Диана Фурсова

Мирена медленно перевела взгляд на флигель.

— Где наследник?

Марина сразу напряглась.

— В тёплой комнате.

— Я пришла не за ним.

— Как неожиданно.

— Я пришла сообщить решение, принятое частью полного круга.

Кайран шагнул вперёд.

— Полный круг ещё не собран.

— Но подготовка к испытанию началась. Старший хранитель Вартис просил передать: младенец должен быть внесён в родовой зал на рассвете. До испытания ему нельзя давать имя, нельзя объявлять опекуна и нельзя переносить к первому огню или к тем, кого знак уже мог коснуться.

Марина почувствовала, как холод пробежал по спине.

— К тем, кого знак уже мог коснуться, — повторила она. — То есть ко мне.

Мирена посмотрела на неё почти с жалостью.

— Никто не обвиняет вас прямо, леди Элиара. Но после вчерашнего света и ночного пожара осторожность необходима. Если метка истинная, родовое пламя признает её. Если тёмная — ребёнок будет лишён права на имя до решения Совета.

Тила вышла на крыльцо флигеля с младенцем на руках.

Она, видимо, услышала последнюю фразу. Лицо её стало белым.

Младенец не плакал. Только хмурился, сердито сжимая ткань.

— Лишён права на имя? — сказала Марина тихо.

— Временная мера, — ответила Мирена. — Чтобы род не нарёк беду своим наследником.

— Он уже ребёнок Сайры.

— Кровь ещё не имя.

— А страх — не закон.

Мирена чуть подняла подбородок.

— Закон определит родовое пламя.

— Кто будет держать ребёнка во время испытания?

— Тот, кого назначит круг.

— Вартис?

— Возможно. Или я, как будущая представительница родового союза.

Кайран резко сказал:

— Нет.

Мирена повернулась к нему.

— Мой князь, ваше личное участие может повлиять на знак. Как и участие леди Элиары. Совет хочет чистого ответа.

— Совет хочет ребёнка без защиты, — сказала Марина.

Мирена посмотрела на неё уже без улыбки.

— Совет хочет доказать, что дом Вэллоров не находится под властью женщины, появившейся из пепла старого приюта и объявившей себя сердцем народа.

Во дворе стало тихо.

Вот оно.

Не «околдовала князя». Не «опасная метка». Не «порядок». Мирена сказала вслух то, что жгло её сильнее всего.

Народ.

Марина не хотела этого слова. Не просила. Не стремилась. Она просто открыла дверь. Просто держала младенца. Просто сказала людям, что завтра они начнут заново. Но для Мирены это уже стало угрозой, потому что красота, родовая линия и поддержка Совета вдруг оказались слабее обгоревшей женщины в чужой шали.

— Я ничего не объявляла, — сказала Марина.

— Тем хуже. Вас объявили без вашего труда.

Нэра фыркнула так громко, что несколько человек обернулись.

— Без труда? Да она двое суток не спит, людей из огня выводит, стены поднимает, а вы пришли белыми тряпочками махать и говорите — без труда?

— Нэра, — тихо сказала Марина.

— Нет, миледи, я молчала, когда вас в тот флигель отправили, и до сих пор себе этого не прощу. Второй раз не выйдет.

Мирена окинула Нэру взглядом, каким обычно смотрят на пятно на скатерти.

— Слуги в Доме первого огня слишком много говорят.

— Потому что здесь их слышат, — ответила Марина.

В этот момент люди во дворе стали ближе друг к другу. Никто не сделал громкого шага, но Марина почувствовала: они не разойдутся. Не сейчас.

Кайран тоже почувствовал.

Он повернулся к Мирене.

— Передайте Вартису: наследник придёт на испытание только под моей защитой и в присутствии леди Элиары.

— Он не согласится.

— Это не просьба.

— Тогда он объявит испытание недействительным.

— Пусть попробует.

Мирена медленно улыбнулась.

— Вы всё ещё думаете, что это спор приказов, мой князь. Но родовое пламя старше вашей воли. Если при леди Элиаре оно потемнеет, все скажут: она принесла тень. Если без неё — она скажет, что ребёнка предали. Вартис предложил единственный путь, который люди примут: ребёнок, пламя и круг. Без влияния Дома первого огня.

Марина вдруг поняла.

Не умом даже. Телом.

Ловушка была не в самом испытании. Ловушка была в выборе.

Если она пойдёт рядом с младенцем — любое изменение огня спишут на неё. Скажут, что она держит ребёнка при себе, что знак откликается на её власть, что опальная жена закрывает собой родовой ответ.

Если не пойдёт — ребёнок окажется в руках тех, кто уже пытался решить его судьбу ночью, без имени и без защиты.

Если Кайран вмешается силой — Вартис объявит, что князь боится чистого ответа.

Если уступит — потеряет не только наследника, но и людей, которые сегодня пришли к северной стене.

Марина посмотрела на младенца на руках у Тилы.

Он был таким маленьким, что все эти взрослые ловушки казались ещё омерзительнее. Его хотели поставить перед древним огнём не ради правды, а ради чужой победы.

Мирена подошла ближе и сказала тише, чтобы слышали только Марина и Кайран:

— Сегодня люди принесли вам доски. Завтра они увидят, как пламя само решит, достойны ли вы держать наследника. Толпа любит быстро, леди Элиара. Но отворачивается ещё быстрее.

Марина встретила её взгляд.

— Вы поэтому так боитесь, что вас никто не полюбил без приказа?

Мирена побледнела.

Всего на миг. Но Марина увидела.

Кайран тоже.

— Вы пожалеете об этой фразе, — сказала Мирена.

— Возможно. У меня вообще много дел, о которых потом приходится думать. Но это не значит, что я перестану говорить правду.

Мирена развернулась к выходу.

— На рассвете, мой князь. Родовой зал. Испытание состоится, даже если вы попытаетесь спрятать ребёнка среди своих новых любимцев.

Она ушла.

Белый плащ мелькнул у ворот и исчез, оставив после себя не помощь, а холод.

Люди во дворе заговорили не сразу. Потом шёпот поднялся волной: испытание, родовое пламя, лишить имени, младенец, чёрная метка, Вартис, Мирена. Каждый повторял кусок, который задел именно его. И чем больше слов становилось, тем опаснее они звучали.

Марина подняла руку.

— Тихо.

Не сразу, но двор стих.

Она сама удивилась, как быстро это произошло.

— Дом первого огня сегодня работает дальше, — сказала она. — Доски не уложат себя сами. Ткань не станет чистой от разговоров. Дети не согреются от слухов. Кто пришёл помогать — помогает. Кто пришёл бояться — пусть боится с пользой: держит лестницу, считает корзины, закрывает щели. Мы не остановим утро разговорами.

Старый конюх первым кивнул.