Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника - Диана Фурсова

Мальчик, которого вынес Кайран, поднял руку из-под чужого плаща. Ему было страшно, он дрожал, но смотрел на дракона-князя с таким поклонением, что Марина поняла: завтра половина мальчишек крепости будет мечтать застрять на горящей лестнице, лишь бы их вытащил сам Кайран Вэллор. Эта мысль была нелепой, но именно нелепость удерживала от слёз.

— Нэра?

— Здесь, миледи. И если вы ещё раз побежите в огонь, я свяжу вас мокрой простынёй.

— Грета?

— Жива, — отозвалась старуха, сидевшая прямо на снегу у сундука. — Зла. Значит, жива.

Марина закрыла глаза на секунду.

Все.

Они вывели всех.

Дом первого огня горел, но люди стояли снаружи.

Живые.

Когда опасность для соседних построек наконец удалось сдержать, от дома осталась почерневшая рана у северной стены. Нижний зал выстоял частично, но кладовая, боковой коридор и часть второго этажа были уничтожены. Выбитая драконом стена зияла огромным проломом. Над входом резное пламя в ладонях обуглилось по краям, но середина почему-то уцелела. Чёрное дерево вокруг, а знак всё ещё виден.

Рассвет поднимался серым и безжалостным.

Люди стояли во дворе.

И молчали.

Это молчание было опаснее плача. В нём уже начинали рождаться вопросы, страхи, будущие слухи. Кто поджёг? Почему именно кладовую? Не был ли это знак? Не опасен ли наследник? Не зря ли открыли дом? Может, Совет был прав? Может, первый огонь всегда заканчивается пожаром?

Марина чувствовала, как эти мысли ползут по двору не хуже дыма.

Если сейчас она промолчит, заговорит кто-то другой.

Вартис. Мирена. Любой, кому выгодно превратить спасённых людей в свидетелей «бедствия».

Она выпрямилась.

У неё дрожали ноги. Платье было испачкано сажей и мокрым снегом. Волосы выбились из косы. В горле саднило от дыма, ладони тряслись от пережитого. Хотелось сесть на землю, закрыть лицо руками и наконец позволить себе испугаться.

Но на неё смотрели.

Тила с наследником. Нэра. Ярина. Лесса. Ролан. Дарен. Грета. Прачки. Кухонные девочки. Плотники. Стражники. Люди, которые ещё вчера приходили к Дому первого огня за теплом, а теперь стояли перед его обугленными стенами и ждали, будет ли им снова куда идти.

Марина поднялась на нижнюю ступень крыльца, уцелевшую каким-то упрямым чудом.

— Посмотрите на меня, — сказала она.

Голос сначала сорвался. Она сглотнула и повторила твёрже:

— Посмотрите на меня.

Люди подняли головы.

— Сегодня ночью этот дом пытались отнять у нас огнём. Не у меня. У нас. У Ярины и её сына. У Лессы и её ребёнка. У Тилы, которая второй раз вынесла наследника из опасности. У Нэры, которая держала здесь порядок. У Греты, которая не дала сгореть правде. У каждого, кто пришёл к этому порогу не за властью, а за теплом.

Кто-то тихо всхлипнул.

Марина продолжила:

— Дом горел. Но люди вышли. Дети вышли. Те, кого называли лишними, неправильными, опасными, бедовыми, стоят здесь живые. Значит, Дом первого огня не сгорел. Сгорели стены. Стены мы построим снова.

В толпе кто-то поднял голову выше.

— Завтра мы начнём заново, — сказала Марина. — Больше. Крепче. Лучше.

Эти слова прозвучали в морозном воздухе просто. Без пышности. Без обещания лёгкой победы. И именно поэтому люди услышали.

— Кто хочет уйти, уйдёт без стыда, — добавила Марина. — Я никого не держу страхом. Но кто останется — будет строить не приют для ненужных. Мы будем строить дом, где больше никого не назовут ненужным.

Первой шагнула Нэра.

Она встала рядом с Мариной на обгоревшей ступени, вытерла ладони о передник и сказала:

— Я остаюсь. Но сначала требую нормальную кладовую и два замка. И чтобы плотник не спорил, когда я говорю, что доски сырые.

Плотник в толпе виновато кашлянул.

Следом вышла Тила с наследником на руках.

— Я остаюсь.

Грета поднялась от сундука.

— Я тоже. У меня ещё слишком много злости, чтобы уходить.

Ярина, бледная и слабая, подняла руку.

— Мы останемся помогать, если можно.

Ролан посмотрел на неё. Не на толпу, не на мать, не на князя. На жену.

— Если ты останешься, я тоже.

Лесса прижала ребёнка к груди.

— Я останусь. Хотя бы стирать ткань. Я умею быстро.

Потом заговорили другие. Негромко, неровно, но один за другим. Прачка. Кухонная девочка. Старый конюх. Мальчик Лин, всё ещё закутанный в чужой плащ, заявил, что будет таскать щепки, только больше не на втором этаже. Даже двое стражников переглянулись и сказали Дарену, что останутся у северной стены без дополнительного приказа.

Марина стояла и слушала.

И только теперь, когда люди не разошлись, когда не отвернулись, когда не позволили страху победить, у неё внутри что-то дрогнуло так сильно, что она едва удержалась на ногах.

Кайран заметил.

Он стоял чуть в стороне, весь в саже и дыме, но всё ещё прямой. Люди смотрели на Марину, а Марина вдруг увидела, что Кайран смотрит не как князь на полезную союзницу. И не как муж на женщину, которую привык считать своей по браку.

Он смотрел так, словно перед ним стояло сердце его княжества, а он только сейчас понял, что всё это время пытался управлять телом, не слушая, бьётся ли оно вообще.

К ней подошёл Дарен.

— Миледи, нужно уводить детей в тёплое место. Северный флигель цел. Там тесно, но можно разместить часть людей.

— Флигель? — Нэра фыркнула. — Тот самый, куда миледи сослали?

Марина посмотрела на Кайрана.

Он выдержал её взгляд.

— Флигель больше не место ссылки, — сказал он. — С этой минуты он временная часть Дома первого огня. Все комнаты открыть. Главные кладовые — тоже. Нэра получит ключи.

Нэра так резко выпрямилась, что Марина почти услышала, как у неё внутри щёлкнуло новое достоинство.

— Все ключи? — уточнила она.

— Те, что нужны.

— Мне нужны многие.

— Получите многие.

Дарен отвернулся, пряча улыбку.

Управляющий, прибежавший уже после главной опасности, выглядел так, будто готов был распрощаться с жизнью.

— Мой князь, главные кладовые требуют учёта…

Кайран посмотрел на него.

— Вот и учитывайте. Каждое одеяло, которое не успели дать до пожара, запишете как долг моего дома перед Домом первого огня.

Управляющий побледнел.

— Да, мой князь.

Марина молчала.

Поступки.

Она сама сказала ему: слов мало. Ей нужны поступки. И вот они начинались не с красивых признаний, а с ключей, комнат, охраны, приказов, ответственности и открытых кладовых. С того, что можно было потрогать руками и чем можно было укрыть ребёнка.

Кайран подошёл к