Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника - Диана Фурсова

Он шагнул к лестнице, но в тот же миг часть горящей балки у кладовой обрушилась, рассыпав искры по полу. Пламя лизнуло ткань у стены, и зал стал вдвое жарче. Нэра закричала Марине, чтобы она отходила к окну. Олс снаружи требовал последних людей.

Детский крик сверху стал слабее.

Марина поняла страшное: если сейчас все начнут спорить, мальчик останется там.

— Дарен, прикрываете снизу, — сказала она. — Я знаю, где лестничный поворот. Он узкий, вы там застрянете дольше меня.

— Миледи, нет.

— Это не просьба.

Она уже рванулась к лестнице, но сильная рука перехватила её у самой первой ступени и развернула так резко, что она ударилась ладонью о чью-то грудь.

Кайран.

Она даже не услышала, когда он вошёл. Он стоял в дыму без плаща, с лицом, на котором не осталось ничего княжески-спокойного. Только страх. Настоящий, открытый, злой.

— Не смейте, — сказал он.

Марина попыталась вырваться.

— Там ребёнок!

— Я слышу.

— Тогда отпустите!

— Нет.

Это «нет» было не приказом мужа жене. Не властью князя. Это было отчаянное, почти сорванное мужское слово, в котором слишком ясно звучало: я только начал видеть тебя живой и не позволю огню забрать.

Марина ударила его ладонью в плечо.

— Кайран!

Он не ответил.

Потому что в следующий миг его уже не было.

Воздух в зале сжался, как перед грозой. Пламя у кладовой отшатнулось, вытянулось вверх, будто его потянуло невидимым ветром. Дарен, стоявший у окна, резко прикрыл лицо рукой. Нэра закричала что-то, но звук утонул в низком гуле, от которого задрожали стены.

Кайран изменился.

Не красиво, не плавно, не так, как это описывали бы в песнях. Это было страшно. Слишком много силы для человеческих стен. Тело вытянулось, тень разорвала дым, плечи распахнулись крыльями, серые глаза на миг стали золотыми, а серебряная вязь у виска разлилась по чешуе живым светом.

Через мгновение в зале уже не было мужчины.

Был дракон.

Огромный, тёмный, с узкой головой, мощной шеей и крыльями, которым не хватало места под низким потолком. Дом застонал под его весом. Но дракон не рушил всё вокруг бездумно. Он пригнулся, прикрывая крылом Марину и Дарена от вспыхнувшей волны жара, потом ударил плечом в горящую перегородку у лестницы.

Старое дерево разлетелось.

Огонь взревел, но дракон вошёл в него.

Марина не помнила, как оказалась у окна. Кажется, Дарен оттащил её. Кажется, Нэра вцепилась в её руку с другой стороны. Кажется, она пыталась что-то сказать, но вместо слов только кашляла и смотрела в дым, где тёмная драконья тень пробивалась вверх сквозь рыжий свет.

— Он вытащит, — говорил Дарен. — Миледи, он вытащит.

— Там мальчик.

— Он слышит.

И правда — над треском вдруг донёсся другой звук. Не рёв. Низкое, глубокое, почти командное урчание. Дракон звал не страхом, а властью, которой невозможно было не подчиниться. Наверху что-то скрипнуло. Потом раздался детский плач — ближе. Ещё ближе.

Кайран появился из дыма, держа в передней лапе маленькое тело, завёрнутое в обрывок ткани. Мальчик был живой, испуганный до немоты, весь серый от дыма, но живой. Дракон опустил его прямо к Дарену. Стражник подхватил ребёнка, передал к окну, и снаружи люди закричали от облегчения.

Но Кайран не вышел.

Он резко повернул голову к кладовой.

— Нет, — прошептала Марина, поняв.

Там были записи.

Оставшиеся.

Те самые, ради которых, возможно, всё и началось. Вартис хотел, чтобы правда сгорела. Кайран тоже понял это. И теперь дракон в горящем доме решал не только вопрос жизни, но и вопрос памяти.

Он ударил хвостом по обугленной двери кладовой, развернулся, заслонился крылом от взметнувшегося пламени и рванул внутрь. Дом застонал сильнее. С потолка посыпалась пыль и чёрные хлопья. Дарен крикнул, что нужно выходить. Нэра почти силой толкала Марину к окну.

— Он не успеет! — выдохнула Марина.

— Успеет, — сказала Нэра, хотя голос её дрожал. — Драконы упрямее княгинь. А эта княгиня, как выяснилось, очень упрямая.

Марина почти не слышала.

Внутри пламени что-то рухнуло. Драконья тень исчезла на секунду, и сердце Марины остановилось вместе с ней. Потом стена со стороны заднего двора взорвалась наружу камнем, деревом и дымом.

Люди во дворе закричали и отступили.

Из пролома вышел Кайран.

Всё ещё дракон. С опалённым краем крыла, с дымом, клубящимся вокруг чешуи, с обломками дерева на спине. В пасти он держал сундук — тот самый, из северной кладовой. Обугленный с одного края, но целый.

Он вынес его на снег и только тогда пошатнулся.

Марина уже бежала к нему.

Снег под ногами был чёрным от пепла. Вокруг метались люди, кто-то плакал, кто-то звал детей, стражники отгоняли всех от горящего крыла. Огонь всё ещё ел Дом первого огня изнутри, но главная часть людей была снаружи. Дети плакали на руках у матерей. Ярина сидела на снегу, прижимая сына и глядя на обломанный проём так, будто не верила, что выбралась. Лесса качала своего ребёнка, повторяя одно и то же тихое слово. Тила стояла с наследником у груди, и на её лице уже не было прежней девичьей растерянности — только яростная, взрослая решимость не отдавать.

Кайран опустил сундук на снег.

Драконья форма дрогнула, распалась тёмным дымом и золотым отблеском, и перед Мариной снова стоял мужчина. Без прежней неприступности. Без плаща. С сажей на лице и тем страшным напряжением в глазах, которое появляется у тех, кто уже представил, что мог не успеть.

— Все вышли? — спросил он хрипло.

Не «записи». Не «сундук». Не «кто поджёг».

Сначала — все ли вышли.

Марина услышала это.

И запомнила.

— Считаем, — сказала она.

Дальше всё превратилось в работу.

Не в красивую героическую сцену. Не в торжество. В грязную, тяжёлую, необходимую работу среди снега, дыма и дрожащих людей.

Нэра, кашляя, собирала женщин у стены и называла имена. Тила отвечала за наследника и детей рядом с ним. Грета, несмотря на протесты, проверяла сундук и найденные свёртки. Дарен пересчитывал стражников и тех, кто помогал тушить горящее крыло. Ролан носил воду вместе с плотниками, а его мать, забыв о своём вчерашнем величии, держала на руках сына Ярины и шептала ему что-то дрожащим голосом.

Марина переходила от одной группы к другой.

— Ярина?

— Здесь.

— Сын?

— Со мной.

— Лесса?

— Здесь.

— Ребёнок?

— Дышит, миледи.

— Мира?

— Тут я.

—