Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав

Она сначала вскинула на меня глаза, щеки ее залились румянцем от каких-то мыслей, и, наконец, Лера кивнула. Мы дошли до машины, и я открыл ей дверь, подождал, пока сядет, а сам обошёл машину и сел за руль.

Ехали молча, я держал одну руку на руле, второй сжимал Лерину ладонь на своём колене, поглаживая большим пальцем нежную кожу между пальцами. Лера смотрела в окно.

В лифте она встала ко мне спиной, но я обнял её за талию, укладывая подбородок ей на макушку и закрывая глаза, наслаждаясь моментом покоя между бурями.

В прихожей Лера повернулась ко мне, когда я помог ей снять куртку, руки её по-боевому уперлись в бока, а на лице появилось упрямое выражение, которое я уже видел утром, когда она отчитывала Инессу.

— Вадим Дамирович, раз вы никуда не идите, то… — едва смог сдержать улыбку от ее бравады. — Сначала я приготовлю вам нормальный обед! Уже давно время, а вы с утра ничего не ели, кроме кофе!

Я облокотился о стену, скрестив руки на груди и разглядывая её. Моя девочка стояла передо мной, руки на боках, подбородок задран вызывающе, в глазах упрямство.

— Не нужно, җаным, — попытался возразить, вовсе не этим я планировал с ней заняться дома. — Закажем доставку из ресторана, поедим быстро, и тогда...

— Никакой доставки, — возмущённо перебила Лера. — Я обещала готовить для вас, пока живу здесь, и это был договор. Так что идите... идите. А я займусь обедом. И никаких споров!

Усмехнулся, подходя к ней и целуя в кончик носа, отчего девушка сразу глаза распахнула и замерла, задерживая дыхание.

— Хорошо, моя упрямая, — согласился, кончиками пальцев проводя по её щеке. — Как скажешь. Но только при одном условии.

— Каком? — она насторожилась, прикусывая губу.

— Вечером мы займёмся историей, — бросил ключи от машины на стойку. — Думаю, тебе понравится.

Лера покраснела ещё сильнее, но кивнула, сразу же отворачиваясь и направляясь на кухню. Я проводил её взглядом, наслаждаясь видом покачивающихся ягодиц под джинсами, потом развернулся и пошёл в свою спальню, стягивая пиджак, а следом и рубашку через голову на ходу.

В спальне переоделся в домашние брюки и футболку, вдохнул-выдохнул, пытаясь остудить кровь, что кипела во мне с того момента, как Лера созналась в любви. Посмотрел на себя в зеркало и увидел мужчину, который был… счастлив.

В сорок семь лет мужчина уже знает о себе всё. Знает, на что способно его тело, знает цену словам и поступкам, знает, что время — единственный ресурс, который не восполнить. В сорок семь ты уже не мечешься, не ищешь себя, не тратишь силы на пустое. Ты стоишь твёрдо, смотришь прямо и принимаешь решения, о которых не жалеешь.

А потом приходит она. И ты понимаешь, что ничего не знал.

Что все эти годы ты только готовился к встрече с ней.

Что каждый прожитый день — это плата за право смотреть, как её небесные глаза застилает любовь. За право быть тем, кто примет её признание. За право сказать ей «җаным» и видеть, как её губы беззвучно повторяют это слово, пытаясь говорить на твоём языке.

Ей двадцать восемь, и она только начинает жить.

У неё всё впереди — и карьера, если захочет, и счастье, и Миша, а, возможно, и другие дети, которые будут бегать по этой квартире. Я сделаю все, чтобы и Мишины ножки шлепали по паркету.

А мне сорок семь, и моё «впереди» уже не такое длинное, как хотелось бы. Наше общее «впереди» не такое длинное.

Но, глядя на себя в зеркало, я понимал одну простую вещь: эти девятнадцать лет разницы — не пропасть. Это мост. Мост, который я строил всю жизнь, чтобы Лера могла перейти по нему ко мне.

И теперь, когда она стоит на том берегу и смотрит на меня с такой робкой влюбленностью, я сделаю всё, чтобы этот мост выдержал наше «впереди» так долго, как тому отвела срок судьба.

Вышел из спальни и направился в сторону кухни, но там Леры не было, зато услышал телефонный звонок. Не мой. Остановился, прислушиваясь, звонок продолжался, но Лера не слышала его.

Поднял телефон с дивана, глянув на дисплей. "Няня". Постучал костяшками в дверь комнаты.

— Лера, тебе звонят…

Дверь распахнулась почти мгновенно, и на пороге появилась Лера.

В белом бюстгальтере и джинсах, прижимая к груди свитер.

Терпение — не то, что сопутствует мне рядом с ней.

Лера ойкнула, заметив меня, и прижала свитер к груди, но было поздно, я уже видел всё, что итак уже видел.

— Тебе... тебе звонят, — протянул ей телефон.

Она взяла его, опуская взгляд, всё ещё прижимая свитер к груди второй рукой.

— Алло? — ответила Лера, услышал голос няни на том конце, что-то быстро говорящей о завтрашних процедурах для Миши.

Я должен был уйти, дать ей приватность, закрыть дверь и вернуться на кухню, это было бы правильным.

Но я не ушёл.

Есть поговорка, которую мой отец повторял мне всю жизнь:

«Ир кеше юлны сорамый, юлны үзе ясый» (⁴) — мужчина не спрашивает дорогу, мужчина прокладывает дорогу сам.

Отец, конечно, имел в виду бизнес и жизненные решения, и вряд ли предполагал, что его сын однажды применит эту фразу к полуодетой блондинке в гостевой спальне собственной квартиры, но суть оставалась прежней: я знал, куда иду, знал, зачем, и единственное, что требовалось от меня прямо сейчас, — не торопиться, потому что с этой женщиной мне предстояло идти рука об руку целую жизнь, и первые шаги по этой дороге должны быть такими, чтобы Лера захотела пройти все остальные рядом.

Потому я шагнул внутрь комнаты, закрывая за собой дверь, и Лера распахнула глаза, отступая назад, но продолжая говорить с няней.

— Да, завтра утром... конечно... вам уже оплачено на весь день... — она бормотала, пятясь, пока колени не наткнулись на край кровати.

Я надвигался на неё, давая ей время сообразить, что происходит, дав ей возможность остановить меня, если захочет. Лера не удержалась и упала на кровать, теряя равновесие, свитер выпал из рук на пол, и она осталась передо мной в лифчике и джинсах с расстёгнутой пуговицей.

У моей девочки на лице не было страха. Было смущение, но и оно уступало другому океану эмоций — предвкушению. Лера смотрела на меня с поволокой, её грудь тяжело вздымалась, едва удерживаемая белой тканью.

Я усмехнулся и навис над Лерой, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от её тела. Её зрачки расширились, поглощая