Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав

Усмехнулся, наклоняясь и целуя её в лоб, потом в кончик носа, и в последнюю очередь — в губы. Девочка простонала, касаясь ладошкой моей груди. Положил ладонь поверх, прижимая её к своему сердцу.

— Я жду тебя на кухне, җаным, — произнёс, отстраняясь и направляясь к выходу. — Там мы и начнём наше занятие. Пока ты будешь готовить обед, я буду учить тебя кое-чему интересному. А на вечер… у меня есть идея для учебного метода. Сегодня у нас с тобой будет лекция по… Османской империи.

Обернулся у двери, бросая через плечо и усмехаясь при виде её растерянного лица:

— И надевай что-нибудь удобное. Платье или юбку предпочтительнее. Так будет... практичнее для урока.

Вышел, закрывая за собой дверь.

Бер, ике, өч, дүрт, биш, алты, җиде... (⁶)

Тяжело… очень тяжело.

Но я буду терпеливым. Потому что ради такого взгляда, каким Лера смотрела на меня минуту назад, можно отдать всё. Можно проиграть все битвы, лишиться всех регалий, потерять всё, что нажито годами.

И не пожалеть.

Потому что такая любовь выпадает раз в жизни. Если выпадает вообще.

А пока я пойду на кухню и буду ждать свою девочку, которая придёт готовить мне обед в платье или юбке, которые я смогу задрать в любой момент, продолжая её обучение.

И это ожидание вечера будет самое долгое и самое сладкое в моей жизни.

* * *

(¹) Минем сиңа булган мәхәббәтем чиксез — Моя любовь к тебе безгранична.

(²) Син бик кыйммәтле миңа — Ты очень дорога мне.

(³) җаным — душа моя

(⁴) Ир кеше юлны сорамый, юлны үзе ясый — Мужчина не спрашивает дорогу, мужчина прокладывает дорогу сам.

(⁵) Гүзәлем — Красавица.

(⁶) Бер, ике, өч, дүрт, биш, алты, җиде... — Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь... (счет на татарском).

Глава 18. Провокация чистой воды

Лера

— И надевай что-нибудь удобное. Платье или юбку предпочтительнее. Так будет... практичнее для урока.

Дверь закрылась за Вадимом Дамировичем, и я рухнула обратно на кровать, закрывая лицо ладонями.

Всё тело подрагивало, словно по нему пропустили электрический разряд, который продолжал мерцать под кожей, не давая успокоиться, не давая выровнять дыхание, которое срывалось на короткие всхлипы.

Я до сих пор ощущала его руки на своих бёдрах, его губы на своём животе, его язык там, где никто и никогда не касался меня так, с таким благоговением, словно я была чем-то драгоценным, чем-то, что нужно беречь и лелеять.

Стон вырвался из горла помимо воли, я торопливо зажала себе рот рукой, боясь, что Он услышит из кухни. Поймёт, в каком состоянии я нахожусь, поймёт, что всё моё тело кричит от неудовлетворённого желания, которое он разжёг во мне на раз-два и оставил тлеть, не дав разгореться до конца.

Села на кровати, обхватывая колени руками и уткнувшись в них лбом, пытаясь собрать мысли. Сердце вот-вот вырвется и покатится по полу к его ногам, потому что оно уже не моё, оно принадлежит ему. Этому мужчине с татарским акцентом в русских словах и голосом, от которого я забываю, как дышать.

Это был уже второй раз. Вадим доводил меня до состояния, когда я готова была умолять его не останавливаться, когда все внутри жаждало продолжения. И оба раза он останавливался на самом интересном месте, оставляя меня на грани в томительном ожидании чего-то, чего я толком не понимала, но хотела так отчаянно, что готова была расплакаться от этой нужды.

Я хочу... Боже, как же я хочу, чтобы Вадим Дамирович дошёл до конца, чтобы взял меня, чтобы показал мне, каково это, когда мужчина берёт женщину не потому что надо исполнить супружеский долг, а потому что не может удержаться.

Потому что желание сжигает изнутри настолько сильно, что единственный способ облегчить его — это слиться воедино с тем единственным, от которого сердце не на месте.

Но ещё больше, ещё сильнее я хочу увидеть, как Вадим потеряет контроль. Как в его глазах появится та же нужда, что разрывает меня сейчас. Как его руки задрожат от желания, а голос сорвётся на хриплый шёпот.

Потому что только тогда, только если он окажется на той же грани, что и я, я смогу поверить до конца, что то признание, которое сорвалось с моих губ сегодня в его кабинете, не было ошибкой.

Что это не игра опытного мужчины, который развлекается со стриптизёршей, пока ему не надоест.

Только тогда я буду знать наверняка, что имею право надеяться.

Встала с кровати и подошла к шкафу, открывая дверцы и разглядывая свой скромный гардероб.

Он сказал...

Прижала ладони к щекам.

Вадим сказал надеть что-нибудь удобное…

Для урока.

От одной только этой фразы, произнесённой его низким голосом с лёгкой хрипотцой, внизу живота всё сжалось в предвкушении того, какой именно урок он мне устроит. Я закусила губу, пытаясь прогнать образы, которые лезли в голову один горячее другого.

Рукой уже потянулась к домашнему платью-халату на вешалке, к безопасному варианту, который прикроет меня и не даст повода думать, что я... что я хочу чего-то.

Но в последний момент я остановилась.

Потому что взгляд зацепился за полку, где лежали мои единственные два пеньюара — белый и красный, — которые Лилит подарила мне как-то на день рождения со словами "когда-нибудь тебе пригодятся".

Я тогда только рассмеялась, спрятав их в дальний угол и забыв о существовании, потому что кому они были нужны? У меня не было мужчины, перед которым хотелось бы предстать в таком откровенном виде. Да и вообще, вся эта история с соблазнением казалась мне чем-то из параллельной вселенной, где женщины уверены в себе, где они знают, что делать со своим телом, как двигаться, как смотреть, как дышать, чтобы свести мужчину с ума.

А я всегда чувствовала себя неловкой в этом плане. Неумелой. Словно мне не дали инструкцию, которую раздали всем остальным девушкам при рождении, объясняющую, как быть женщиной в глазах мужчины.

Но сейчас...

Пальцы сами собой потянулись к красному пеньюару, доставая его с полки и разглядывая. Атласная ткань переливалась в свете, падающем из окна, мех на рукавах и подоле был таким мягким, что хотелось прижать его к щеке. А длина... Я провела рукой по ткани, прикидывая, и поняла, что он едва-едва прикроет то, что должен прикрывать, оставляя меня почти полностью