Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав

в мой рот, обвиваясь вокруг моего языка и вытягивая из меня стон. Руками потянулась к нему, положив их ему на грудь. Вадим углубил поцелуй, одна рука его зарылась в мои волосы на затылке, удерживая меня на месте, вторая скользнула по спине вниз, к пояснице, прижимая к себе.

Он оторвался от моих губ, переводя дыхание и упираясь лбом в мой лоб.

— Это просто вещь, Лера, — прошептал, проводя носом по моей щеке. — Её можно починить или купить новую. Она ничего не значит. А вот ты... — он отогнул пеньюар с моего плеча и поцеловал обнажённую кожу. — Ты значишь всё для меня.

Слёзы навернулись на глаза, но уже не от страха, что я испортила что-то важное, а от облегчения, что он не злится, что я не разрушила то хрупкое, что строилось между нами последние дни.

— Вадим Дамирович, — прошептала, когда он помог мне слезть со стола. — Почему вы останавливаетесь каждый раз? В комнате тоже остановились, а я... я хочу... — не смогла договорить, потому что смущение накрыло с головой.

Он усмехнулся, убирая прядь волос с моего лица и заправляя её за ухо.

— Ммм… Хочешь… Потому что не желаю торопиться, Лерочка. Ты заслуживаешь большего, чем быстрая близость в первый раз. Заслуживаешь того, чтобы первый раз у нас стал для тебя особенным, таким, какой ты запомнишь навсегда.

Хотела спросить, когда же это произойдёт, но на плите зашипело, и я вспомнила про борщ.

Ойкнула и бросилась к плите, выключая конфорку и снимая крышку с кастрюли, пар ударил в лицо, и я отшатнулась, роняя деревянную лопатку на пол. Та упала, разбрызгивая красные брызги по плитке, и я ахнула.

— Простите, я сейчас всё уберу, — пробормотала, наклоняясь, чтобы поднять лопатку, но не подумав, что этим действием взметну короткий подол пеньюара так высоко, что я, наверное, показала Вадиму Дамировичу вообще всё, что только можно было показать.

За спиной раздался низкий рык, от которого волосы на затылке встали дыбом. Не успела я выпрямиться, как мужские ладони легли мне на таз, фиксируя на месте, и я замерла, понимая, что Вадим Дамирович стоит прямо позади и видит меня в таком положении.

— Вадим Дамиро... — начала, но он не дал договорить. Вместо этого подтолкнул меня вперёд к кухонному фасаду, и я уперлась ладонями в столешницу, а рука его легла мне на поясницу, мягко, но властно пригибая ниже.

Ещё ниже, распластав меня грудью по поверхности. Так, что я оказалась очень откровенной позе, в какой была, пожалуй, только на сцене.

Вадим Дамирович прижался ко мне пахом, и я ощутила его между ягодиц так явно, что из горла у меня непроизвольно вырвался стон. Он замер в этом положении, не двигаясь, только тяжело дыша мне в затылок, и я понимала, что сейчас он борется с собой.

— Почему ты не надела трусики, җаным? — прошептал мужчина наконец, целуя мою спину поверх пеньюара. В его голосе слышалось столько темного напряжения, что я задрожала в его руках.

— Я... — попыталась ответить, но слова испарились, потому что его ладони поднялись по моим бёдрам вверх, поднимая за собой и подол пеньюара и оголяя меня сзади полностью.

Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и я зажмурилась, вцепляясь в кухонную столешницу. Вадим Дамирович провёл ладонями по моим ягодицам, сжимая их и пошло разводя в стороны. Он втянул воздух сквозь зубы, видя то, что я сама видеть не могла, но чувствовала — влагу, которая обильно покрывала моё лоно, как готовность моего тела принять его.

Вадим склонился и поцеловал мою поясницу, спускаясь ниже, к изгибу спины, к началу ягодиц, и я всхлипнула, потому что никто никогда не целовал меня так, никто вообще не касался меня так, с такой нежностью и одновременно с таким голодом.

— Я хотела, чтобы вы смотрели на меня, — выдавила все же из себя, когда его рука скользнула между моих ног, касаясь того места, которое жаждало его прикосновений. — Так, как смотрели тогда, когда я танцевала для вас. Чтобы вы хотели меня так же сильно, как я хочу вас.

Его хриплый смех прозвучал где-то за спиной. Пальцы скользили по влажной плоти, собирая влагу, которая выделялась из меня, смазывая, и вдруг я почувствовала, как один палец начал медленно проникать внутрь. Давая мне время привыкнуть к ощущению непривычной наполненности, к тому, как моё тело растягивается, принимая его.

Я вскрикнула, не от боли, а от неожиданности, потому что это было так не похоже на то, что я знала раньше. Андрей никогда не прикасался ко мне там руками, просто входил сразу, и я терпела жжение, сжимая зубы и ожидая, когда всё закончится. А сейчас...

Сейчас Вадим Дамирович двигал пальцем внутри меня, нащупывая что-то, массируя, вытягивая и возвращая палец обратно, и с каждым движением я ощущала, как напряжение нарастает где-то глубоко внутри. Как тело само начинает двигаться навстречу его руке, требуя большего.

— Син бик матур, җаным, — прошептал Вадим, выпрямляя меня и прижимая спиной к своей груди, палец всё ещё внутри, продолжая двигаться. — Син нинди эчкә матур... (¹)

Я не понимала слов, зато чувствовала как мужчина часто дышит, прижимаясь ко мне, как его свободная рука обхватывает меня за талию, удерживая на месте. Вадим Дамирович начал вводить второй палец, растягивая меня ещё больше, и я застонала, откидывая голову на его плечо, потому что ощущения захлёстывали меня волнами. Непривычность, лёгкий дискомфорт от растяжения, который почти сразу перетекал в удовольствие.

У меня не было подобного, я вообще не думала о близости как о чём-то, что может приносить радость, а не просто быть долгом. И никто, ни один мужчина никогда не искал способы доставить мне удовольствие.

А Вадим Дамирович делал именно это — двигал пальцами внутри меня в каком-то особенном ритме, то быстрее, то медленнее, то глубже, то поверхностнее, наблюдая за моей реакцией и подстраиваясь под неё.

— Вадим Дамирович... — простонала я, ноги подкашиваются, а всё тело превращается в оголённый нерв. — Это... я никогда... так не было... Хорошо…

— Знаю, девочка моя, — прошептал он мне в ухо, свободной рукой поглаживая низ моего живота, одновременно успокаивая и распаляя. — Моя нежная девочка. Прости, что так долго томил тебя.

Его пальцы продолжали двигаться, вытягивая из меня стоны, которые я больше не пыталась подавить, и вдруг пальцы его другой руки проникли под халатик и нашли ту точку снаружи, о существовании которой я знала, но стыдилась касаться её даже сама.

Он надавил, и тело моё изогнулось дугой, и если бы