Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав

И я хотела... боже, как же я хотела, чтобы это не заканчивалось. Не только из-за этих ощущений, хотя они были невероятными. Но и из-за него самого. Из-за того, каким Вадим был. Сильным и заботливым. Добрым и умным. Властным и нежным одновременно. Он заставлял меня чувствовать себя женщиной.

Я мечтала стать женщиной Вадима.

— Вадим Дамирович, — позвала, помешивая борщ и не оборачиваясь. — А можете мне помочь? Мне нужно достать большую миску с верхней полки, а я не дотягиваюсь.

Услышала, как отодвигается стул, как его шаги приближаются. Сердце забилось быстрее. Сейчас он подойдёт, встанет за моей спиной. Дотянется до полки над моей головой. И тогда...

— Какую миску, җаным? — его голос раздался совсем близко, прямо за ухом. Лёгкий поцелуй в плечо, и я обмираю.

Хочется еще. Еще и еще. Чтобы его губы прикипели к моей коже, чтобы его руки окутывали меня, чтобы…

Я показала пальцем на верхнюю полку, где стояли большие салатники.

— Вон ту, б… белую с синей каёмочкой.

Вадим потянулся вверх, его грудь почти касалась моей спины. Ещё секунда, и... я делаю маленький шаг назад. Совсем маленький. Почти случайно…

И прижалась ягодицами к нему.

С моих губ сорвался выдох, когда я ощутила, как что-то твердое и продолговатое упирается мне в поясницу. Вадим Дамирович напрягся, застыв в позе с поднятой рукой.

Жар обрушился на меня волной, от осознания того, что он хочет меня. По-настоящему хочет. Что всё его спокойствие и сдержанность — это всего лишь маска, что под ней кипит то же желание, что и во мне.

Вадим Дамирович снял миску с полки и протянул её через плечо. Вторую руку он положил на столешницу рядом с моей, заключая в клетку между его телом и кухонным гарнитуром.

— Вот, девочка, — хрипло прошептал он, проводя носом по моей шее. — Что-нибудь ещё тебе... хочется?

Да…

— Нет, спасибо, — выдавила я, ставя миску на столешницу. — Этого… достаточно.

Вадим усмехнулся и вернулся к столу, снова открывая ноутбук.

— Продолжай готовить, Лерочка, — бросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Я жду борщ. И рассказ о том, какие темы по истории ты знаешь хуже всего.

Я вернулась к плите, руки тряслись, мысли путались. Между ног пульсировало так настойчиво, что хотелось сжать бёдра и застонать. Но я делала вид, что всё нормально.

Разговаривала с ним о Византии и крестовых походах, о Смутном времени и декабристах. Слушала его объяснения о том, как лучше готовиться и учить даты, пыталась запоминать, но всё, о чём я думала — это как бы заставить его потерять контроль.

Как бы сделать так, чтобы Вадим сорвался. Чтобы показал мне, что чувствует то же самое.

Борщ был почти готов. Я убавила огонь, накрыла кастрюлю крышкой, чтобы он настоялся.

Решила налить Вадиму Дамировичу сок и специально выбрала вишнёвый, который он любил, судя по тому, что тот всегда стоял в холодильнике на видном месте. Налила в высокий стакан и понесла к столу, планируя каждое движение так, как планировала когда-то выходы на сцену в клубе — рассчитывая угол наклона, глубину выреза, продолжительность каждого момента. Вадим Дамирович при виде подошедшей меня откинулся на спинку стула, широко расставив ноги в домашних брюках, и я не могла не заметить бугор между его бёдер, который обозначился настолько явно, что во рту у меня пересохло.

Наклонилась над столом, ставя стакан перед ним и ненароком приоткрывая декольте так, чтобы запа́х пеньюара разошёлся, обнажая грудь глубже, не до сосков, но очень близко. Вадим Дамирович замер, взгляд его скользнул вниз и задержался там, где под алым атласом ничего не было, что защитило бы мой бюст от его глаз. Его зрачки расширились, зубы сжались, пальцы легли на подлокотники.

— Вам нравится вишнёвый сок? — спросила я максимально невинным тоном, продолжая стоять в наклоне и наблюдая за реакцией. — Я заметила, что вы… часто его пьёте.

Вместо ответа Вадим усмехнулся и протянул руку, провёл кончиками пальцев по вырезу пеньюара, едва касаясь кожи между грудей, прочерчивая линию от основания шеи вниз, туда, где ткань расходилась, открывая ложбинку. Я замерла, забыв про стакан в руке, забыв про дыхание, забыв обо всём, кроме его прикосновения, которое выжигало след на коже.

— Лерочка, — предупреждающе произнес он. — Ты играешь с огнём, девочка.

Но я не отстранилась, наоборот, подалась ближе. И тогда Вадим Дамирович зацепил пальцем за край выреза, чуть оттягивая ткань и заглядывая под неё, туда, где округлости вздымались от учащённого дыхания. Его свободная рука легла мне на талию, притягивая к себе, и я, чуть выпрямляясь, оказалась между его расставленных ног.

Вадим Дамирович наклонился и губами коснулся моей груди, целуя нежно, потом настойчивее, спускаясь ниже. Я всхлипнула, когда его губы сомкнулись на соске прямо сквозь ткань пеньюара, втягивая его в рот и посасывая так, что ноги подкосились. Рука на талии скользнула ниже, к ягодицам, сжимая их и притягивая меня к себе ещё крепче, отчего я ощутила его возбуждение, которое упиралось мне в ноги.

Простонала, роняя голову ему на макушку и вцепляясь в его футболку, но Вадим Дамирович вдруг отстранился, выпуская сосок изо рта и откидываясь на спинку стула. Мужчина посмотрел на меня снизу вверх с усмешкой.

— Ты так мило пытаешься меня соблазнить, җаным, — произнёс он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Что же мне с тобой сделать?

Я не успела ответить, потому что рука моя дрогнула, и стакан с соком опрокинулся. Вишнёвая жидкость разлилась по столу и прямо на клавиатуру его ноутбука.

Я отпрянула, прижимая ладонь ко рту. Внутри всё сжалось от ужаса. Вадим Дамирович спокойно поднялся, убирая ноутбук подальше от лужи и вытирая клавиатуру сухими салфетками, попытался включить его, но экран остался чёрным.

Я испортила его технику…

— Простите меня, пожалуйста, — выдавила из себя. — Я заплачу за ремонт, найду деньги, продам что-нибудь, только не сердитесь на меня. Я не хотела, это вышло случайно, я...

— Лера, — Вадим Дамирович нахмурился и попытался прервать меня, но слова из меня лились сами собой.

— Мне нельзя доверять ничего ценного, я всегда всё порчу, я неловкая и глупая, и вы зря тратите на меня время, я...

Он скривился и отбросил ноутбук на диван, пересёк расстояние между нами в два шага, подхватил под ягодицы и усадил меня на край стола, вклиниваясь между ног. Обхватил моё лицо ладонями, заставляя посмотреть на него.

Вадим Дамирович накрыл мои губы своими, требовательно целуя, его язык проник