Люкс для босса - Оливия Хейл

— Черт. Ладно, ты слишком хороша в этом, — говорит он. — Как и во всем.

Я хочу улыбнуться. Я хочу рассмеяться, я хочу жить в этом моменте вечно, но я убираю зубы и сжимаю его крепче.

Он стонет, и его бедра непроизвольно двигаются подо мной.

— Хватит, — выдыхает он, и руки под моими мышцами тянут меня вверх с непреодолимой силой. — Иди сюда, мне нужно… здесь, садись на меня. Позволь мне… — затем его руки замирают на моей талии. — Черт, презерватив.

Я усмехаюсь.

— Только не снова.

Он вздыхает, как человек, берущийся за трудную задачу, и встает, держа меня на руках.

— Ждать самого приятного уже надоело.

Я откидываю его волосы назад, пока он несет меня к кровати.

— Где он?

— В моем бумажнике, — говорит он. Я вытягиваюсь на кровати и наслаждаюсь жаром его взгляда. Он едва отводит от меня глаза, пока достает бумажник из заднего кармана и полностью стягивает брюки.

Его взгляд скользит по каждой части меня. Скромного размера груди, животу, который мне никогда не удается сделать совсем плоским, и моим длинным ногам. Пока он разглядывает меня, я наблюдаю, как он надевает презерватив. В его движениях нет ни следа колебаний.

Айзек делает два медленных движения рукой по себе, прежде чем забраться на кровать.

— Наконец-то, — говорю я. Это должно быть наполовину поддразниванием, наполовину искренностью.

Но выражение его лица лишает меня всякого веселья. Потребность, такая острая, что почти болезненная, застыла на его суровых чертах. Он отводит мою ногу в сторону и поднимает другую вдоль своей груди.

Мы оба смотрим, как он берет себя в руку и направляет. Он входит медленно, исчезая дюйм за дюймом внутри меня. Вид восхитителен, и растяжение еще больше. Мы оба выдыхаем с облегчением, когда он полностью внутри.

Он сжимает мое бедро.

— Наконец-то, — выдыхает он и начинает двигаться.

Потребность нарастала во мне с того момента, как мы вошли в номер, и еще дольше, тянулась из душа прошлых выходных. Она усилилась от ужина и от знания, что он здесь, со мной, без временных ограничений и притворства. Ожидание держало мое тело в постоянной готовности именно к этому моменту.

Айзек двигает бедрами глубокими, ровными движениями, и его руки не перестают касаться меня. Я не могу отвести взгляд от его глаз, мне не требуется много времени, чтобы оказаться на грани оргазма. Я чувствую себя наполненной, и наполовину удовлетворенной, наполовину нуждающейся.

— Ты близко, — бормочет он.

Я киваю. Мое дыхание учащается, и я держусь за простыню, за него, за все, что могу схватить. Его глаза сверкают, затем он садится, раздвигая меня шире, его рука рисует плотные, маленькие круги на моем клиторе. Мне требуется еще четыре секунды, чтобы взорваться. Моя спина выгибается на кровати, и я невидяще смотрю в потолок, пока удовольствие расходится от места нашей связи.

Айзек стонет от ощущения моего тела, сжимающегося вокруг него. Он опускается ниже, руки опираются по обе стороны от моей головы. Ему нужно еще несколько толчков, и он тоже достигает пика, его бедра резко прижимаются к моим внутренним сторонам бедер, когда он кончает.

Я закрываю глаза и наслаждаюсь под его восхитительной тяжестью. Всего один уик-энд, думаю я, и сжимаю ноги вокруг него. Я должна запомнить каждую деталь.

Он приподнимается на локте. Темные волосы падают спутанными на его лоб, теперь гладкий, его брови разглажены.

— Привет, — шепчу я.

Айзек улыбается.

— Привет.

ГЛАВА 19 София

Я просыпаюсь в кровати, намного больше моей собственной. Хлопок нежен на моей коже, и я вытягиваю ноги, чувствуя, что мышцы болят. Тяжелая рука лежит на моей талии, под одеялом. Теплое тело лежит за моей спиной.

Айзек.

Я открываю глаза и смотрю на обстановку вокруг. Номер отеля, скудный декор, запах цитрусов от диффузоров. Мы, должно быть, забыли задернуть шторы, и мягкий свет проникает сквозь огромные окна. Солнце встает над озером. Оно зажигает рябящую воду мягкими утренними красками, а густая листва вокруг намекает на осень.

Это прекрасно.

Я не осознавала, как сильно мне нужен был побег из Нью-Йорка и побег от укоренившейся рутины, которая стала моей спасательной линией в течение последнего года. Возможность кажется здесь осязаемой. Другая жизнь, другое видение.

И я не осознавала, как сильно нуждалась в прошлой ночи.

Мои глаза наполняются влагой. Я моргаю, чтобы убрать ее, но они не останавливаются, эмоции поднимаются в моей груди. Это были несколько напряженных недель и напряженный уик-энд. Вдобавок к самому напряженному году в моей жизни.

А теперь этот прекрасный восход за окном, оттеняющий осенние цвета. Еще один сезон меняется, и я здесь, чтобы стать свидетелем этого, и, возможно, я не замечала смены сезонов, по-настоящему, целый год. Возможно, я снова могу найти что-то хорошее. Не так, как было с Перси, и не так, как было после него. Но, возможно, я могу создать свое собственное будущее, и оно не будет таким, как я представляла, но оно все еще может быть прекрасным. Я благодарна, что могу видеть все это, и впервые за несколько месяцев мысль о будущем наполняет меня волнением.

Теплая рука на моей талии напрягается.

— Доброе утро, — бормочет он мне в шею. Его голос хриплый и грубый, и мои беззвучные слезы текут быстрее от этого звука. Он так беззащитен здесь, со мной, и я благодарна и за это тоже.

Ты такая глупая, думаю я, и быстро моргаю, чтобы убрать слезы, прежде чем он заметит. Они всегда приходят в самые неподходящие моменты. Когда я в ярости, или унижена, или переполнена эмоциями. Всегда и везде в ситуациях, где я меньше всего чувствую себя комфортно, плача. Это аспект моего тела, который я никогда не могла контролировать.

— Доброе утро, — тихо говорю я.

Его тело двигается за моей спиной.

— Мы проспали?

— Понятия не имею, — единственный будильник в этом спа-центре, по-видимому, это солнце.

— Не помню, когда в последний раз я так делал.

— Я тоже, — мой голос не дрожит, но я не говорю громче шепота. Эмоции внутри начали утихать.

Он прочищает горло, но оно все еще хриплое ото сна.

— Знаешь, что я только что понял?

— Нет?

— Ты не задала мне бестактного вопроса прошлой ночью. Ни одного.

Я поворачиваюсь лицом к подушке, надеясь, что она впитает часть моих слез. Я горжусь, думаю я, что осмелилась сделать это снова.

— Еще есть время, — говорю я.

— Признаюсь, мне очень любопытно, какими они могли бы быть, — его