Люкс для босса - Оливия Хейл

— Спасибо, — говорю я и наклоняюсь, чтобы взять сумку Софии.

Мы идем по коридору, ее улыбка становится шире, приобретает заговорщический оттенок.

— Чему ты улыбаешься? — тихо спрашиваю я.

— Ничему, — говорит она.

— Определенно есть чему.

Она бросает взгляд на сопровождающего, прежде чем наклонить голову к моей.

— Ты, должно быть, привык к этому, когда путешествуешь, да? Безупречный сервис и чересчур вежливый персонал.

Я хмурюсь.

— Безупречность — это высокий стандарт, но хороший сервис — да.

— Наверное, большинство отелей до смерти боится, что ты остановишься у них, — говорит она с самодовольной улыбкой. — Тебе, наверное, везде оказывают лучшее обслуживание.

— Абсолютно нет.

Ее улыбка становится шире.

— Конечно. Та сотрудница на ресепшене? Ты заметил, что она позвала владельца отеля присоединиться к нам?

— Нет.

— Ну, она жестом пригласила его выйти из офиса. В общем, я к тому, что когда мы будем выезжать, если ты сделаешь им комплимент номерам или сервису, они, наверное, упадут в обморок от счастья.

Я закатываю глаза на ее преувеличенное поддразнивание.

— Точно. Хочешь, я еще напишу им восторженный отзыв в интернете?

— Они бы его в рамку вставили, если бы ты написал.

— Знаешь, подавляющее большинство людей понятия не имеют, кто я, — говорю я. — Я никогда не стремился к славе или известности, и могу обещать, что никто из гостей этого отеля меня не узнает.

— Да, но они не в сфере гостиничного бизнеса. Они…

— Мы на месте, — говорит сопровождающий и открывает дверь в номер. Он отделан деревянными панелями, но мебель скромная. Настоящие жемчужины — это окна, открывающиеся на серебристую гладь озера и освещающие кровать размера «king-size» в центре комнаты.

— Все по вашему вкусу? — спрашивает сопровождающий.

— Да, — тихо говорю я и достаю из кармана чаевые. — Спасибо.

— Ужин и завтрак подаются в ресторане внизу, но у нас также есть обслуживание в номерах. Все необходимое для спа вы найдете в ванной. Звоните, если что-нибудь понадобится.

Дверь закрывается за ним, и мы остаемся одни. София проводит рукой по изысканному постельному белью, ее фигура позолочена заходящим за окнами солнцем.

Только мы. Снова одни.

— Хороший номер, — говорю я.

Она кивает. Ее волосы были собраны в пучок, когда я забирал ее, но по пути она распустила их, и теперь они спадают на спину глянцевыми каштановыми волнами.

— Здесь прекрасно.

Ты прекрасна, думаю я.

Она смотрит на меня через плечо.

— Итак, что мы теперь делаем? Ужинаем?

— Я бы поел, — говорю я. Я был голоден днями.

Ее глаза теплеют.

— Я тоже.

Мы спускаемся в ресторан, где столики при свечах и букеты на каждом столе. Мы пьем вино, заказываем пасту и филе-миньон, а затем еще вина, и я провожу время, пытаясь рассмешить ее. Румянец окрашивает ее щеки, и голубизна ее глаз сверкает при каждом смешке.

Прекрасна, думаю я, и мне больно смотреть на нее.

— В общем, — говорит она на середине рассказа. — Так я получила стажировку.

— Не может быть.

Она кивает и ставит бокал с вином.

— О да, и я до сих пор не могу поверить, что меня наняли. Я позвонила на стационарный телефон генерального директора. А трубку взял ее четырнадцатилетний сын!

Я усмехаюсь.

— Честно говоря, в тот момент они были обязаны тебя нанять. Ты практически угрожала преследовать генерального директора, пока они не сделают это.

— Да, — София закрывает лицо руками. — Я не могу поверить, что она потом еще и дала мне отличное рекомендательное письмо.

— Ну, я могу. Ты отлично справилась, не так ли?

— Не знаю, — говорит она и пожимает плечами. — Надеюсь, что так, но я была молода.

Я качаю головой.

— Не делай так со мной.

— Не делай что?

— Не принижай свои достижения, — говорю я. — Или не притворяйся скромной. Ты была лучшим чертовым стажером, который у них когда-либо был. Разве нет?

Она постукивает пальцами по столу.

— Да, — признает она. — Я создала новую систему для их внутреннего архива. Генеральный директор назвал это гениальным.

— Я нисколько не удивлен.

— Ты так хорошо меня знаешь?

— Да, — говорю я. — И тебе никогда не нужно притворяться кем-то меньшим рядом со мной. Не принижай себя.

Ей требуется несколько секунд, чтобы ответить.

— Спасибо, — тихо говорит она. — Это редкость.

У меня сжимается грудь при мысли о том, что она притупляет свой блеск для кого бы то ни было, особенно для Перси, с его неприязнью к ее карьере.

— Так не должно быть, — говорю я. — К черту всех, кто заставляет тебя чувствовать, что нужно преуменьшать свои достижения.

Она криво улыбается.

— Ты никогда не извинялся за свою амбициозность.

— Конечно нет.

— Это, наверное, от тебя ожидали. Может, даже поощряли, да? Твой дед?

Я киваю.

— Да. Корпорация «Winter» хорошо работала при моем отце. Она не росла, но и не колебалась. Но я всегда хотел ее расширять.

— Откуда это у тебя? Желание… желание…

— Быть лучшим?

— Да, — говорит она, кивая. — И делать все вокруг лучше.

— Это всегда было во мне, — говорю я, но затем хмурюсь и задумываюсь. — Есть также аспект поддержки семьи, полагаю.

— Поддержки?

Я смотрю на нее через стол. Заинтересованную, умную, с глазами, как кристаллы. И я говорю то, чего, как знаю, не должен.

— Вся семья получает доход от компании.

— О, — говорит она. — Понимаю.

— Это, конечно, мелочь по сравнению с общей прибылью. По сути, просто дивиденды по акциям. Но для семьи это существенно. Мой двоюродный дед, мои кузены, дальние родственники, — я вздыхаю. — Все они заинтересованы в будущем компании. Если бы она провалилась, если бы нам пришлось закрыться, каждый из них воспринял бы это как неудачу.

— Но никто из них не хочет помогать поддерживать ее работу?

Я киваю, моя рука сжимает бокал с вином.

— Нет, они все дали это ясно понять. На данный момент я даже не уверен, что доверил бы это кому-то другому. Это наследие моей семьи, и моим дедом было завещано, чтобы оно оставалось в семье… — я качаю головой. — Я просто не могу допустить, чтобы оно провалилось.

— Понимаю, — тихо говорит она, и по ее глазам видно, что она действительно понимает. — Это твой крест.

На всю жизнь, думаю я, и чувствую знакомую тяжесть этой ответственности, знание, с которым я живу с подросткового возраста. Прошло много времени с тех пор, как я возмущался этим. Но я возмущаюсь сейчас, сидя напротив женщины, которая отреклась от мужчин с Верхнего Ист-Сайда и поверхностности того мира, из которого мы родом. Это мир, который я могу презирать, но никогда не смогу покинуть.

Я прочищаю