Люкс для босса - Оливия Хейл

— О?

Он касается губами моей шеи.

— Да. Знаешь, чтобы оценить прошлую ночь.

Я толкаю его бедром, и он стонет, притягивая меня крепче в свое тело.

— Оценить?

— Да, — говорит он. — Я хочу знать все, что тебе нравится, — его рука мягко обхватывает мою грудь. — Мы оба хотим быть лучшими, знаешь.

— Четкая коммуникация, — тихо говорю я.

— Именно. Трудно представить, — говорит он, уткнувшись лицом в мою шею. — Как я вообще мог бы наслаждаться сексом с тобой больше, чем прошлой ночью.

Комплимент заставляет меня улыбнуться. Мои слезы прекратились, остались только дорожки на щеках. Он все еще здесь, и он все еще беззащитен. Волшебство еще не рассеялось. Я надеюсь, оно никогда не рассеется.

Айзек приподнимается на локте за моей спиной. Я перекатываюсь в углубление, которое он оставляет, и смотрю на него. Его волосы взлохмачены, глаза теплые. Он выглядит великолепно таким.

Но затем его глаза расширяются от тревоги.

— София? — он проводит мягкой рукой по моей мокрой щеке. — Что случилось?

— Ничего.

— Ты плакала.

— Да, но это ничего.

Его челюсть напрягается.

— Пожалуйста, скажи мне.

— Я стала эмоциональной, вот и все, — говорю я с улыбкой. — Глядя на восход солнца и находясь здесь с тобой.

Его большой палец медленно кружит по моей щеке. Это успокаивает, и я поднимаю ногу, обхватывая его за талию.

— Это слезы счастья. Обещаю.

— Понятно, — говорит он, словно сомневаясь в этом понятии. — Ты думаешь о прошлом.

— Нет, не думаю, — говорю я, качая головой. Я смыкаю руки у него на шее. — Нет, я хочу, чтобы ты задал мне бестактный вопрос.

Он приподнимает бровь.

— Уверена?

— Как никогда, — говорю я и тяну его на себя. — Ты ведь договорился о позднем выезде, да?

И я думаю, он понимает, даже если не знает почему, что это не то, что я могу объяснить. Нам требуется еще два часа, чтобы выбраться из номера. После моих слез он был осторожен, но с каждым движением и каждым словом его сомнения рассеивались, когда он видел, что мне на самом деле не грустно.

Мы играем в теннис, один на один, а потом греемся в спа.

— Отличный выбор, — тихо говорит он в сауне, проводя пальцем под лямкой моего изумрудного топа от бикини. Я целую его. Это общественное место, и мы оба взрослые, но я целую его так, будто мы подростки, которые не могут удержаться.

После этого он прижимает меня к своему бедру, криво улыбаясь. Его волосы такие мокрые, что кажутся почти черными.

— Я хочу посмотреть, где ты живешь, — говорю я.

Он приподнимает бровь.

— Думаю, это можно устроить.

— Мне любопытно, знаешь, как может выглядеть квартира отельного императора.

— У нее есть трон, во-первых.

— Конечно, есть. Подземелья, возможно?

— Нет, это было бы несколько вульгарно, — говорит он, его глаза сверкают. — И не нужно. Ров уже отлично отпугивает всю чернь.

Я смеюсь.

— Я так благодарна, что ты рассматриваешь возможность опустить подъемный мост для простой смертной.

— Для тебя он всегда будет опущен, — говорит он. — Давай устроим вечер на этой неделе.

Я киваю и откидываюсь на деревянную спинку.

— Разве это не намного лучше, чем тот урок суши, на который ты делал ставку?

Он усмехается.

— Я бы заплатил еще больше, лишь бы отмазаться от того.

Мы остаемся так поздно, как только можем, в тот день, пока нам не приходится покинуть уединенный уголок Коннектикута. Айзек поднимает наши сумки в багажник своей машины. В шерстяном свитере и пуховом жилете он выглядит расслабленным. Беззаботным. Другой версией себя, такой же компетентной в лесных просторах вокруг нас, как и в бетонных джунглях дома.

— Я рада, что у нас есть еще целая неделя, — говорю я.

Он улыбается и протягивает руку, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Они все еще влажные после душа.

— Да, — тихо говорит он. — Я тоже.

Я целую его, просто потому что могу, и даю себе обещание, что сделаю следующую неделю лучшей в своей жизни.

ГЛАВА 20 Айзек

Я прислоняюсь к закрытой двери своей квартиры и наблюдаю, как София идет по коридору, осторожно ставя одну ногу перед другой, словно вторгается.

— Можешь шпионить, — говорю я с ухмылкой. — Давай.

— Это место — твой дом? Ну, твой настоящий дом?

— Да.

— Оно выглядит, как музей!

— Первые несколько комнат — точно.

Она заглядывает в кабинет, расположенный от главного коридора. Это огромное пространство с тремя из четырех стен, заставленных встроенными книжными шкафами.

— Вау, — выдыхает она и проводит рукой по книгам в кожаных переплетах. — Ты читал их?

— Нет. Большинство были напечатаны полвека назад, — я смотрю на огромный стол посередине комнаты, из темного дерева с кожаной вставкой. — Мой дед был первым, кто жил в этой квартире.

— Это был его кабинет?

— Да.

Она останавливается у трех портретов в рамке. Они помпезны, заказаны из тщеславия, и все же я никогда не мог их снять. Ничего не изменить в этих комнатах. Мой отец чувствовал то же самое.

София проходит мимо портрета моего прадеда и останавливается у портрета моего деда, с огромными усами и ярко выраженными морщинами на лбу.

— Энтони Уинтер-старший, — говорит она. — Верно?

— Да.

— Все, что я читала о нем, говорит, что он был… требовательным человеком.

Я фыркаю.

— Ну, это точно. Сложным и блестящим.

— Правда, что у него было пять любовниц?

Я обхватываю рукой ее талию и встречаю суровый взгляд моего деда поверх ее головы.

— Возможно. Я не знаю точного числа.

— Мне жаль твою бабушку.

— Не стоит, — говорю я. — Она была змеей. Во многих отношениях они хорошо подходили друг другу.

— Ты не думаешь, что они любили друг друга?

— Я знаю, что нет, — говорю я. Их брак был заключен из удобства и амбиций, только амбиции моей бабушки были другого рода, чем у деда. Они преуспели. Вместе они сделали корпорацию «Winter» такой, какая она есть сегодня.

Я разворачиваю нас к двери.

— Пойдем, есть еще комнаты, чтобы исследовать.

— Если каждая комната такая, мы будем здесь всю ночь, — говорит она.

— Ну, ты планировала вернуться к себе позже?

Ее улыбка становится шире.

— Я, возможно, взяла зубную щетку.

— Хорошо, — говорю я. — Потому что я не намерен отпускать тебя.

Наблюдать за ней в моем пространстве, в семейном пространстве — это странное чувство. Как будто видишь, как часть твоего нового «я» встречается со старым. Прошлое с будущим. София заходит в столовую и останавливается у стола на двенадцать персон. Стены