Серая шейка. Непридуманная смерть - Груша Ерофеева

к людям. И я пытаюсь найти работу среди людей. Но сделать это в 50 лет с дипломом журналиста нереально. От газет остались рожки и ножки. Они еле держатся на плаву со штатом в пару-тройку ветеранов. Газеты читают только старики. Ради них учредители и поддерживают жизнь в угасающих печатных изданиях. Их используют в короткие периоды предвыборных кампаний. Уйдут в мир иной последние старики, и угаснут остатки региональной печатной прессы.

На новостных сайтах сидят «мальчики и девочки». Мальчики, конечно, предпочтительнее. Молодые умеют ловко нажимать кнопки на гаджетах. «Скопировал» — «вставил». Это сейчас называется журналистикой.

Разместила резюме где смогла. Пыталась даже откликаться на вакансии. Не отвечают. И вдруг прилетает приглашение на собеседование. Местный «мусорщик» ищет пресс-секретаря.

Иду вдохновлённая. Работа эта, прямо скажем, не мечта поэта, но я и не поэт.

Двери мне открывают под возглас:

— Ой, вам столько лет!

А сколько мне должно быть лет, если мне присвоили звание «Заслуженного работника культуры» 10 лет назад? И дипломы мои, так заинтересовавшие потенциального работодателя, получены в то же время. Или они думают, что это звание могут получать со школьной скамьи?

Странные люди. И еще более странный отказ мне:

— Вы понимаете, наш генеральный директор ездит в командировки по региону с пресс-секретарем. И у нас бывают зарубежные делегации...

И что? Ваш пресс-секретарь выполняет функции эскорта? А я для обслуживания начальника и гостей старовата?

На работу меня зовёт сосед по даче, начальник железнодорожного вокзала. Продавать билеты в вокзальном туалете. Реально. Билеты. В уборной. Мне.

Погружаюсь в какой-то сюр. В параллельную реальность.

И даже давно знакомые люди в этой реальности приобретают совсем другие черты. Я не узнаю их.

Вот он, Василий. Я знаю его с детства. Мы выросли на соседних улицах. В моей юности он казался мне рыцарем без страха и упрёка. После — серьёзным мужиком, трудягой, расчётливым предпринимателем, прекрасным мужем и отцом.

А кто он сейчас?

Несмотря на мой проигрыш в отборе на очередного домового эльфа, Василий продолжает навещать меня. Как кто? Будем считать, как неравнодушный знакомый. Пусть так.

И он вроде бы пытается наводить мосты. Рассказывает о себе. Хотя раньше о своей личной жизни не говорил ни слова. Я даже не знала, что он развелся со второй женой. И там тоже личная трагедия.

Измена мужа в нашей стране привычна и даже логична. Мало кто верит в верность мужей. И далеко не все разводятся после измен. Скорее, мало кто разводится. Измена мужа — неприятное, но практически узаконенное событие семейной жизни.

Надо быть мудрее. Надо прощать. Не стоит отдавать любовнице мужа. В измене виноваты двое. Чаще всего именно это слышит жена от родных и подруг, узнав про измену. Разводятся единицы обманутых жён.

Но совсем другое дело, когда изменяет жена. Вот тут как раз мужчину не поймут, если он сохранит брак.

В понимании мужчин, жену после её измены нужно ликвидировать. Желательно — уничтожить физически. Но за это можно сесть. Тогда хотя бы развестись и оставить её с голой жопой. Это не перекроет удар по мужскому самолюбию. Но если убить не вышло, то хоть так.

Василию жена изменила. С его другом. Это больно. Я понимаю.

И уже много лет Вася в поиске. Не жены, нет. А женщины для бытового удобства. И уж очень странный этот его поиск.

Посмеиваясь, Василий рассказывает историю знакомства с его Дашей. Той самой, что ждала от него предложения замуж и представлялась его фамилией.

Дашу порекомендовали друзья. И Вася вышел на след, познакомился, очаровал, и они начали жить вместе.

— Живём мы... А я думаю, чего-то она в теннис не играет. А мне говорили, что она даже в соревнованиях участвует по настольному теннису. Спросил. Оказывается, теннисистка — это родная сестра. Ну, пришлось сменить одну сестру на другую. Эта да, играет... Но та сестра готовила лучше.

Я подвисаю. Как старый компьютер. Мне сложно уложить в голове. Вот так он выбирает себе женщин? Фактически гражданских жён. Знакомые посоветовали, и он позвал жить вместе, даже не разобравшись. Я кусок мяса в магазине выбираю с большим вниманием, чем он долгосрочных партнёрш по дому и по постели.

Понятнее становится его фраза, когда он познакомил меня со своей подругой: «Женщина, с которой я сейчас живу». Женщина! Сейчас! Потому что поставлено на поток. Были до нее другие женщины. Одна легко сменяется на другую. Женщина для удобства. Для потребностей. В первую очередь, для бытовых потребностей. Поэтому он так внимательно анализирует мои кухонные навыки. И эти его семейные кастинги — привычное событие.

А что же его Даша? Она, сменив на посту «женщины» родную сестру, привлечённую по ошибке, продала свою квартиру. На вырученные деньги купила дорогущую машину. Играла роль почти жены богатого предпринимателя. Ждала штампа в паспорте. А что дождалась? Его вечерней фразы, брошенной на ходу:

— Собирайся, и чтобы завтра тебя здесь не было.

Вася не боится остаться в одиночестве. Не зарастёт народная тропа в его особняк, протоптанная одинокими бабами. Женщин много. Он ещё повыбирает. Поищет, кто из них лучше готовит и меньше требует.

Мне противно. Развеялась очередная моя иллюзия.

Но Василий не чувствует смены моего настроения. И той стены, которой я мысленно отгородилась от него.

Он звонит мне рано утром. Я с трудом уснула пару часов назад. И его голос, излучающий оптимизм, скребёт по моим оголённым нервам. Василий рассказывает мне китайскую притчу о долге женщины перед мужчиной. Женщина, оказывается, должна дать любовь, накормить и дать покой.

Это что, он сейчас скажет, что это я должна ему всё это дать? И, не медля ни секунды, я грубо обрываю Васины заходы:

— Лично я, Вася, ни одному мужчине ничего больше не должна.

В телефоне повисает пауза. Что, не ожидал? Тебе ещё так не отвечали? Любая бежала вприпрыжку, только намекни? А вот получите и распишитесь.

Играйте без меня в свои тараканьи бега. Больше ни часа своей жизни не потрачу на вас, хитрожопых пользователей.

«Да кому ты будешь нужна!» летит ко мне со всех сторон. Не словами, так взглядами, ухмылками. Как угроза. Но мне больше не страшно одной. Рядом с подлецами и пользователями страшнее.

«Кому ты будешь нужна» в реальности превращается в «да никто не захочет тобой пользоваться». И что же тут страшного? Это, напротив, радует. Я наконец-то буду тратить силы не на тех, кому я нужна, чтобы мной попользовались. А на саму себя! Я буду нужна самой себе! Непривычно. Я не умею