Одержимые - Витольд Гомбрович

В общем, три грации исподволь наблюдали друг за другом, пытаясь понять, насколько можно быть откровенной с собеседницами, – и каждая при этом была обременена собственной тайной, собственным пороком.

– Пойдем сегодня с нами на танцы? – предложила Майе Роза. – Мы собираемся пойти со знакомыми Изы – директорами одной фабрики из Катовице, они приехали ненадолго и хотят развлечься. Еще с нами будет председательша Алимская, – добавила она, – собственно, это ее знакомые.

– А что это за пани Алимская? – поинтересовалась Майя.

– Очень приятная особа и моя большая подруга. Тебе она точно понравится. Ну что, договорились? Тебе будет полезно с ней познакомиться, она может помочь. У нее есть связи.

В половине одиннадцатого они втроем, в сопровождении двух весьма элегантных пожилых господ и величественной пани Алимской, входили в модный столичный дансинг.

Майя ожидала увидеть добродушных и простоватых силезских парней, но оба промышленника были облачены в смокинги и выглядели безупречно; один, впрочем, оказался то ли шведом, то ли датчанином и едва говорил по-польски. Пани Алимская, как выяснилось, была по происхождению русской и сочетала в себе восточное радушие и западноевропейскую утонченность.

Появилось вино, завязалась легкая светская беседа. Майю пьянили игра света и звуков, водоворот танцующих пар.

Вскоре к ним подсели еще двое мужчин. Один был секретарем посольства, а второй – лысоватый блондин с изможденным лицом – представился Шульком и, похоже, был близким знакомым Алимской.

После полуночи появились еще две дамы в сопровождении какого-то графа, и Майя снова удивилась, отметив их исключительную красоту и изысканные, хоть и скромные наряды.

За двумя столиками, которые они заняли, не было – кроме пани Алимской – ни одной женщины, не обладавшей поистине выдающимися внешними данными, и эта череда великосветских прелестниц парадоксальным образом произвела на Майю впечатление чего-то неприятного и подозрительного, хотя манеры у дам были безупречны.

Они обращали на себя внимание, и вскоре к ним присоединился еще один господин – дородный краснолицый мужчина, которого встретили весьма уважительно, именуя «господином министром».

К Майе был особенно внимателен секретарь посольства, которого пленил ее прекрасный французский. Девушка много танцевала и немало выпила, так что в конце концов пани Алимская наклонилась к ней:

– Смотри не переборщи, дитя мое.

– Не-е-ет, – протянула Майя, чувствуя головокружение.

Появился еще один иностранец – высокий, строгий и худощавый англичанин. Тем временем пани Алимская завела с Майей долгий разговор на общие темы – она была мила и доброжелательна. Лишь однажды, когда Кшиская под действием алкоголя засмеялась слишком громко, председательница сказала ей со значением:

– Поправь локон, дитя мое.

Иза моментально протрезвела.

И снова танцы в толпе, словно сливавшейся в одно тяжелое и судорожно кружащееся тело. А вокруг – огоньки, звуки, алкогольное марево, атмосфера нервного возбуждения… Майя потерялась во всем этом – и уже не понимала, как здесь очутилась.

Вдруг, словно очнувшись, она увидела у колонны, у входа в бар, того незнакомца из поезда. Его взгляд мгновенно отрезвил девушку. Майя заметила, что во время танца дипломат слишком откровенно прижимается к ней, и отстранилась. Тот возмущенно посмотрел на нее и прервал танец.

– Я провожу вас к столику, – сухо сказал он.

Майя обиделась. Что он себе позволяет?

– Лучше проводите себя, причем подальше от меня. Я предпочитаю сохранять… дистанцию, – заговорила в ней прежняя панна Охоловская.

Чтобы избавиться от его общества, она подошла к незнакомцу:

– Добрый вечер. Вот мы и снова встретились.

– Вы с той компанией – за теми двумя столиками?

– А почему вы спрашиваете?

– Потому что эта компания мне не нравится.

– Почему же?

– Слишком много иностранцев. Слишком много сановников. И слишком много красивых женщин, таких, как вы.

– Таких, как я, – это каких?

– Не столько развращенных, сколько развращаемых.

– Что за вздор вы говорите?!

Он посмотрел ей прямо в глаза:

– Не потеряйтесь.

– Не-е-ет, я не теряюсь, я просто танцую.

– А знаете, что я сейчас делаю?

– Стоите и разговариваете со мной.

– О нет, не только это.

– А что же еще?

– Я вас уважаю, – твердо сказал он. – Знайте, что я искренне и по-настоящему вас уважаю. Вы этого достойны, да и вообще – это мой долг.

Кровь прилила к щекам Майи.

– Мне не требуется ваше уважение!

– Неправда, уважение вам очень нужно. Впрочем, это не важно. Я вас уважаю и буду уважать всегда, хотите вы того или нет.

Она взглянула на него. Неужели он думает поймать ее на этот крючок? Нет, вряд ли. И его осанка, и твердый, решительный взгляд, и даже форма головы – все внушало глубокое доверие. Это был человек утонченный – внутренне. Он имел право внезапно одарить кого-то своим уважением, и этот дар следовало принять, поскольку он был действительно ценным.

– Вы уже уходите? – с сожалением спросила Майя, когда он молча поклонился.

– Мне нечего здесь делать.

– Подождите, – прошептала девушка, тревожно оглядываясь. – Я хочу с вами поговорить. Приходите послезавтра в кафе здесь, наверху. В пять.

– Хорошо.

Когда она вернулась к столику, председательница спросила ее:

– Вы встретили знакомого?

– Да.

– О, надо было представить его мне. Не сердитесь, моя дорогая, но я единственная немолодая дама в нашей компании, и вы все в какой-то степени находитесь под моей опекой. Я ничего не имею против веселья, но формальности следует соблюдать. А что до этого заграничного господина… – Она улыбнулась. – Вы отлично поставили его на место! Я видела. Таких нужно держать в узде. В вас сразу ощущаются порода, традиции и воспитание.

Около четырех утра один из промышленников оплатил счет, и компания покинула заведение. Майя с наслаждением вдохнула свежий утренний воздух. Люди труда – дворники, рабочие, склонившиеся над трамвайными рельсами, редкие прохожие, спешащие по делам в столь ранний час, – совершенно не замечали измявшиеся за ночь наряды и лица тех, кто усаживался в авто. Они давно привыкли к подобному.

– Ну и как тебе? – спросила Роза. Перед сном они еще немного посидели на просторной террасе, откуда было видно Вислу и виллы на Саске Кемпе.

– Честно?

– Конечно!

– Все это выглядит подозрительно.

Роза рассмеялась:

– Ты права! Так оно и есть! Майя, дай мне честное слово, что никому не проболтаешься, и я расскажу тебе, в чем тут дело. Ну? Даешь слово?

– Даю.

– Держи!

Роза бросила ей апельсин, а сама принялась чистить другой. После паузы она заговорила с набитым ртом:

– Видишь ли, это Общество взаимопомощи, которое основала председательша. Ха-ха-ха! Майя, ты, наверное, вообразила себе черт знает что, а на самом деле тут нет ничего плохого! Это просто превосходная идея