Одержимые - Витольд Гомбрович

Из этих писем Майя знала, что Роза учится в Варшавском университете и снимает маленькую комнатку на Кручей. Поначалу Роза жаловалась на одиночество и скуку и даже подумывала, не вернуться ли к родителям, которые держали под Тарнувом водяную мельницу и лесопилку, но потом ее письма стали веселее.

Она писала, что переехала на Черняковскую и завела весьма приятные знакомства. Что до этих знакомств, то в письмах имелось множество загадочных намеков, сопровождаемых столь же туманными комментариями вроде: «В жизни надо уметь устраиваться», «Не стоит переживать» и так далее и тому подобное.

Зная финансовые возможности Розы, Майя была уверена, что комнатка на Черняковской – жилище весьма скромное, а потому опасалась сильно стеснить подругу.

Однако Роза приняла ее с распростертыми объятиями. Комната оказалась великолепной. По сути, это была отдельная квартирка, с маленькой прихожей и ванной, в одном из новых домов, какие строились в этом районе. Много солнца и воздуха, да еще и огромный балкон с чудесным видом.

– Нам вполне хватит места! – воскликнула Роза. – И давай без церемоний! Можешь жить у меня сколько угодно. Но что привело тебя в Варшаву?

– Я сбежала.

– Сбежала из дома? Вот так история!

– Я поссорилась с матерью и порвала с Генриком.

– Ты с ума сошла! Почему? Майя! Это он сделал? Ты вся в синяках!

– Сцена ревности.

– Ага! Ну, тогда не удивляюсь, что ты с ним порвала. Ты увлечена кем-то другим?

– Да, но он женат, – соврала Майя, – и ему предстоит развод. На это нужно время. А пока я должна сама себя содержать, понимаешь? Я не могу брать деньги ни у матери, ни у него.

– Да ладно, все будет хорошо!

Обе девушки внимательно оглядели друг друга.

– Ты изменилась, – сказала Роза.

– Ты изменилась, – эхом отозвалась Майя.

Влоцкая и в самом деле показалась ей совершенно другой, чем прежде. Майя помнила ее застенчивой, миловидной, но не слишком эффектной девушкой, а теперь перед ней стояла очаровательная молодая дама, прекрасно одетая, благоухающая духами, раскованная и уверенная в себе.

Она смеялась, говорила много и быстро, блестя глазами. Но странное дело: в этой веселости ощущалась некая печаль. Казалось, радость в любой момент может обернуться горькими слезами.

Вероятно, и Влоцкая, приглядевшись к Майе, тоже сделала для себя какие-то выводы, потому что обе девушки вдруг погрустнели и в воздухе повисло ощущение недоговоренности. Они еще долго болтали, но старались не касаться вещей, которые не могли обсуждать без обиняков. Целью разговора было скорее разведать, можно ли быть друг с дружкой откровенными и насколько.

На следующий день около полудня Майя вышла на улицу и долго бродила по Варшаве, почти бездумно. Синяки за ночь побледнели, и выглядела она уже сносно.

Наконец девушка отправилась в теннисный клуб. Ее встретили восторженно. Майю, талантливую теннисистку, отлично знали в спортивном мире.

– Кого я вижу! – воскликнул чемпион Врубель, выбежав ей навстречу с корта. – Боже мой, Майечка приехала! На турнир, да?

– Какой турнир?

– Ты не знаешь?! Мы готовимся играть с голландцами. Кубок Дэвиса. Держу пари, влепим им три – два, вот увидишь! Ты на луне, что ли, живешь, что ничего не знаешь?! Эх ты, девчонка!

Ему пора было идти, с корта уже кричали:

– Щегол, не отвлекайся! Играем!

Майя поздоровалась с управляющим, паном Пупсом, который присматривал за мальчиками, поливавшими корты. Он сказал, что Лещук действительно заходил вчера вечером в клуб – хотел поговорить с хозяином, паном Ратфинским. Но поскольку того не было на месте, ему велели прийти через два дня. А адреса он не оставил? Нет, не оставил.

– Не говорите ему, что я о нем спрашивала, – сказала Майя небрежно. – Он хочет записаться. Просил меня поспособствовать, но я не уверена, что могу его рекомендовать! А Клонович здесь?

– Да, вон он выходит из раздевалки.

Клонович был кандидатом на четвертую ракетку в игре с голландцами, но окончательно вопрос о его участии пока не был решен.

– Представьте себе, я до сих пор ничего не знаю! Между нами говоря, здесь такой змеюшник, ужас. Все друг друга подсиживают! Поверите ли, мне сказали, будто Дымчик настраивает Врубеля против моего участия в игре. А ведь известно, что с мнением Врубеля все считаются.

– Пустяки, так везде, не стоит переживать! Зато появляются свежие силы.

– Свежие? – кисло отозвался Клонович. – Не слыхал. Врубель, Гавлик, я и Липский – вот и все. Водзинского, прямо скажем, переоценивают.

– В четверг должен записаться новый игрок. Фамилия Лещук, весьма целеустремленный юноша. Говорят, первоклассный талант, хоть его еще шлифовать и шлифовать. Так мне только что сказал Пупс. Кто знает, может, он пригодится против голландцев.

– Что вы говорите? Не может быть! Откуда?! В четверг? В котором часу?

– В шесть.

Клонович распрощался; вид у него был крайне недовольный. Майя была уверена, что он «позаботится» о Лещуке и сделает все, чтобы не допустить его в клуб. Этого она и добивалась!

Попади он в клуб, сделай спортивную карьеру – приобрел бы совсем другой статус, превратился бы, возможно, в одного из тех культурных, хорошо одетых молодых людей, с которыми Майя встречалась. И тогда, быть может, она не сумела бы устоять перед «сходством», которое толкало ее к нему.

«Нет-нет, лучше не надо».

В квартире Влоцкой она застала молодую блондинку, которая возлежала на кушетке, забросив ноги на стол. Роза представила ее как панну Изабеллу Кшискую, свою соученицу. Майя сразу отметила поразительную красоту гостьи. Огромные голубые глаза и сияющее личико; зубы, уши, руки и ноги также безупречны.

– Давайте на «ты», – сразу предложила панна Кшиская, – терпеть не могу всякие церемонии.

Тем временем Роза достала из шкафа бутылку ликера и принялась угощать подруг. Майя, уже успевшая познакомиться с двумя другими Розиными приятельницами, поразилась тому, до чего они все красивые – как на подбор, – но промолчала. В какой-то момент она поняла, что следует быть осторожной. Ей казалось, что Роза все время ходит вокруг какой-то темы, которую не решается затронуть. Из-за этого они обе стали крайне сдержанны, ведь и у Майи имелись свои секреты.

А раньше они ничего не скрывали друг от друга. Девушки понимали, что за это время сильно изменились, но ни одна из них не была уверена, изменилась ли другая настолько, чтобы можно было открыться ей полностью. Выстроить отношения по-новому пока не получалось.

Майя видела, что Роза слегка смущена излишней раскованностью блондинки, которая рассказывала о вчерашней вылазке в Вилянов в компании каких-то промышленников из Катовице. Впрочем, панна Кшиская тоже внимательнейшим образом разглядывала Майю, удивляясь и синякам, и неожиданным интонациям