Попала! Ошибка истинного - Мария Минц

ток. Мне показалось, что камень не просто откликается на мою магию — он заглядывает в самую глубину моего сердца, ощупывает мысли, страхи, эмоции. Даже видит что-то такое, что мне недоступно.

Это было неприятно, словно меня сунули в гигантский рентгеновский аппарат. По всему телу прокатилась дрожь, будто в кожу вонзились сотни тонких иголок. Я стиснула зубы, чтобы не отдёрнуть руку.

Перед глазами бешеной вереницей пронеслись образы — мама, Иштван, Гонож, кровь, дым, боль и странное ощущение силы, которая затаилась где-то глубоко во мне.

Она была похожа на серебристо-белую змейку, свернувшуюся кольцом. Стоило мне увидеть её внутренним взором, как змейка шевельнулась, подняла голову и встретилась со мной взглядом.

У неё были лукавые лазурные глазки, а мордочка выглядела так умилительно, что я невольно улыбнулась… и вдруг почувствовала невероятное облегчение, волной накатившее на меня.

Змейка махнула хвостиком, как вдруг свет внутри кристалла начал меняться. Сначала — холодный, серебристый, потом перелился в бирюзу и, наконец, медленно, будто с усилием, стал густо-зелёным, как молодая листва под солнцем.

В зале раздался тихий вздох — кто-то, кажется, Амалия, выдохнула.

Я стояла, всё ещё касаясь кристалла, и не могла поверить, что он принял меня. Что всё это — не сон, не иллюзия, а явь.

– Решено, – негромко произнесла Амалия. – Василиса Громова допускается к последнему курсу.

Слова эхом прокатились в голове, и только теперь я поняла, что дрожу. Мир вокруг будто снова обрёл краски — резкие, яркие, слишком живые после всего пережитого.

Я хотела что-то сказать — поблагодарить, оправдаться, хоть как-то показать, что слышу Граймс, — но горло сжалось. И тогда Иштван шагнул ко мне, положил руку на плечо и тихо, почти шепотом произнёс:

– Ты это заслужила. Поздравляю, Василиса.

– С-спасибо, – выдохнула я, не зная, куда деть руки. Голос предательски дрогнул. – За всё. И… за то, что…

– Не нужно, – мягко перебил Иштван. Его ладонь всё ещё покоилась у меня на плече, и от этого прикосновения внутри разлилось уже знакомое щемящее тепло. Отчаянно захотелось прижаться к нему, закрыть глаза – и чтобы он обнял меня, отгородив от внешнего мира.

Наши взгляды пересеклись, и в его глазах я прочла точно такое же желание…

Вот только место и время для его выполнения было совсем неподходящим!

Я поспешно кивнула, стараясь отвлечься, и именно в этот момент заметила, как Йоланда Гальне и Артур ди Грегуар почти одновременно поднялись со своих мест. Оба избегали встречаться со мной взглядом. Йоланда сжала губы в тонкую линию и, не говоря ни слова, направилась к выходу. Артур зашагал следом, быстро, будто хотел поскорее покинуть зал.

Что-то болезненно кольнуло в груди.

Я кинулась за ними.

– Подождите! – позвала я, но Йоланда уже почти дошла до двери. – Гальне-тар! Артур-тар!

Они обернулись почти одновременно, и я вздрогнула. Глаза у обоих были морознее льда.

– Василиса-тар, – сказала Йоланда негромко, – сейчас не время.

– Но… – попыталась возразить я, но женщина уже взялась за ручку двери, с явным намерением смыться.

– Стойте, – голос Иштвана разрезал воздух, как лезвие. Он прозвучал негромко, но в нём было столько стали, что даже мне захотелось съёжиться. – Гальне-тар. Ди Грегуар. Останьтесь.

Йоланда медленно обернулась. Артур замер около неё, вжав голову в плечи, словно решая, стоит ли перечить ректору. По лицу Иштвана нельзя было ничего прочитать — ни гнева, ни раздражения, только холодная собранность.

– Я хочу услышать ваши объяснения, – продолжил он, шагнув вперёд. – Вы оба проголосовали против Василисы-тар, при том, что, насколько мне известно, вы оба никогда не имели ничего против неё. Очевидно, на то были веские причины — изложите их. Немедленно. Это приказ.

Глава 45

Йоланда и Артур переглянулись, будто каждый надеялся, что другой заговорит первым.

Повисло тягостное молчание, и я почти физически ощущала, как в воздухе сгущается напряжение, будто между нами натянули тугую нить. Даже воздух в зале, казалось, стал вязким.

Йоланда стояла прямо, но руки её были крепко сцеплены перед собой — так, что костяшки побелели. Артур же выглядел так, словно его загнали в угол: плечи подняты, взгляд упрямо опущен в пол.

– Мы… – первой нарушила тишину Йоланда, – не ставим под сомнение способности Василисы-тар. И тем более её мужество и её достижения. Но перевод на последний курс — слишком серьёзное решение.

Она мельком взглянула на меня и тут же отвела глаза. Её плечи были заметно подняты и напряжены, будто сама необходимость говорить об этом причиняла боль.

– Василиса, – начала она тихо, но решительно, – я проголосовала против не потому, что сомневаюсь в тебе. Наоборот, ты проявила невероятную смелость и мастерство. Просто… ты ещё слишком уязвима после всего, что пережила. Переход сейчас мог бы надорвать тебя морально и физически. Мне бы не хотелось, чтобы ты оказалась в ситуации, с которой не справишься.

Я моргнула, пытаясь переварить сказанное. В груди всё сжалось, словно меня ударили под дых.

Внутри шевельнулся разъярённый протест: «Это что же получается, Йоланда вдруг взялась решать за меня, будто я ребёнок? Я сама разберусь со своими трудностями!»

Сердце защемило от смешанных чувств — с одной стороны, стало чуть легче, что она честно объяснила свой поступок, но с другой — внутри уже кипела злость, желание доказать обратное, показать, что я могу сама принимать решения!

– Простите, Гальне-тар, но это нечестно, – выдохнула я, чувствуя, как в горле застрял ком. – Вы говорите так, будто я сама не понимаю, что делаю! Да, я устала. Да, мне было очень тяжело. Но это не значит, что я должна стоять на месте, пока кто-то сверху решает, готова я или нет.

Йоланда подняла на меня взгляд — уставший, пронизанный жалостью и болью, и это добило сильнее любых упрёков.

– Ты не понимаешь, Василиса, – сказала она ровно, но её голос чуть дрогнул. – Иногда лучше остановиться вовремя, чем рухнуть под тяжестью собственных амбиций.

– То есть по-вашему, я просто не выдержу? – выпалила я. – Спасибо за доверие!

Йоланда вздрогнула, но не ответила сразу. Только глубоко вдохнула, словно собираясь с духом, и проговорила медленно, будто решалась вывернуть душу наизнанку:

– У меня была сестра. Близнец. Хотя, почему была... она жива. Руланда. Она была гением. Поступила в Академию прикладной магии, перепрыгнула со второго сразу на пятый, выпускной, курс,