Попала! Ошибка истинного - Мария Минц

Такое ощущение, что я походя сунула палку в невзрачную дырку в земле, провернула, а оттуда как хлынул мутный вонючий поток, так и не может остановиться!

– Думаешь, я им чем-то помешала? – хриплым от волнения голосом спросила я..

Иштван на мгновение отвёл взгляд, словно подбирая слова.

– Не думаю, что дело в тебе лично, – наконец сказал он. – Но… возможно, ты стала частью чего-то большего, чего мы пока понимаем. Корпус никогда и никому не открывает своих секретов. Одно могу сказать точно: ко мне по поводу тебя никто не обращался. Они по какой-то причине решили завербовать ди Грегуара лично.

– То есть я — офигеть, какая важная персона для Корпуса, да? – не удержалась я от горькой усмешки.

Иштван вздохнул, подошёл ближе и, приобняв меня за плечи, притянул к себе. Я ахнула от неожиданности, но с готовностью прижалась к нему. Зажмурилась и спрятала лицо у него на широкой груди, с наслаждением вдыхая цитрусовый аромат.

Мы постояли так пару мгновений, растворяясь в стуке сердец друг друга. Я дышала еле-еле, боясь спугнуть этот волшебный момент.

– Прежде всего, ты важна для меня, – наконец серьёзно сказал Иштван и велел:

– Василиса, посмотри на меня.

Я подняла на него глаза. Сглотнула, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце.

Голос Иштвана был спокоен, но в его спокойных светло-серых глазах стояло нечто, от чего у меня защемило внутри. Я почувствовала, как между нами вспыхнула и зажглась яркая искра, и вдруг осознала, что за холодной выдержкой Иштвана скрывается гораздо больше, чем он позволяет себе выдать.

– Я хочу, чтобы ты знала, – отчеканил Иштван, – я не позволю, чтобы с тобой что-то сделали. Ни Корпус, ни кто бы то ни было. Не для этого мы победили Гоножа. Не для этого я так долго тебя искал.

И умолк, а я едва сдержалась, чтобы не разинуть рот.

“Хотела услышать его признание?” – ехидно прошипел внутренний голос, удивительно похожий на голос Тивадая, – “Так вот же оно!”

– Спасибо, – только и смогла я выдавить, не зная, что ещё сказать.

Он кивнул, будто этого было достаточно, и разжал руки.

Я вышла из кабинета, не чувствуя ног. Слова Иштвана всё ещё звенели в голове, как отголоски заклинания: «Не для этого я так долго тебя искал».

Мне казалось, что внутри всё полыхает — грудь будто наполнилась светом, от которого перехватывало дыхание. Он сказал то, чего я ждала так давно, что почти перестала надеяться.

Хотелось смеяться, плакать, прижаться к нему и никуда не уходить!

Но вместо этого я просто стояла в коридоре, стискивая пальцы до боли. Радость билась где-то под рёбрами, а поверх неё накатывал страх — липкий, холодный, как туман.

Корпус Королевских осведомителей. Скрытая служба, шпионы, интриги — всё это вдруг стало слишком реальным. Если они уже добрались до Академии, значит, и до меня рукой подать.

И пока одна половина меня парила от счастья, вторая — будто падала в бездну.

Артур ди Грегуар. Он ведь не выглядел злым. Не казался предателем. И всё же — он работал против меня. Пусть даже – и вполне вероятно – не по своей воле.

Но почему? Что я сделала Корпусу? Почему им вообще есть до меня дело?

До поздней ночи я не могла уснуть.

В голове вертелись обрывки мыслей и догадок. Перед глазами стояла мама — с мягкой улыбкой, с голосом, который я помнила до мелочей, хотя не слышала уже столько лет.

Может, всё это связано с ней?

Глава 47

Дни понеслись, как в тумане. Казалось, едва рассвело — уже вечер, едва успела сдать одно задание — вот новое, сложнее прежнего. Последний курс оказался не просто испытанием, а настоящим пожирателем сил.

Я гасила старые задолженности, выполняла индивидуальные проекты, осваивала заклинания, которые ещё месяц назад считала невозможными.

Учитывая, что у командора Альвареса ещё не было студентов, перешедших на последний курс, мне разрешили обучаться вместе со всеми в основном здании Академии, попутно сдавая академические задолженности в корпусе у Альвареса.

Так я вернулась на родной факультет Заклинателей и познакомилась с будущими выпускниками.

Не сказать, чтобы меня встретили радостно. Я чуяла, что ко мне относятся настороженно.

Кто-то – потому, что я была из другого мира (да, к этому моменту даже самая последняя мышь в Академии была в курсе о моём иномирской происхождении.

Кто-то – потому, что считал меня выскочкой, не особо веря в рассказы о победе над Гоножем. Положа руку на сердце, я таких скептиков понимала. Для многих имя Гоножа было пустым звуком или старой пугалкой. В глаза его никто не видел, так что для них я с тем же успехом могла заявить, что победила Бабу Ягу или Шрека.

Тивадай, которого я везде таскала с собой в качестве моральной поддержки, на подобные мысли только хмыкал:

– Они тебя боятся, вот и сторонятся.

“Хороша рифма,” – пробурчала я мысленно, – “чего бояться-то? Я ж не кусаюсь!”

– Им непонятно, что у тебя на уме, – хмыкнул Тивадай, – кто вас, иномирцев знаешь. Стисни зубы и продолжай учиться дальше.

Кстати, Тивадай мне тоже помогал. Проверял выученный материал, подсказывал то, что знал… правда, жульничать на экзаменах помогать отказался наотрез. Хотя, казалось, дело-то. Просто запомнить несколько страниц из учебника и мысленно передавать мне их содержимое. Никто не должен был услышать!

Но нет. Тивадай заартачился.

– Раз уж хочешь быть магом, так уж, пожалуйста, без обмана! А то попадётся тебе ещё какой-нибудь Гонож, а ты как раз средство по победе над ним и позабыла, потому что списывала!

Тьфу на него. Зануда.

В итоге, иногда (спойлер: очень часто) хотелось просто упасть на пол в аудитории и не двигаться. Пальцы дрожали от усталости, глаза резало от недосыпа, а голова гудела, как улей.

Но стоило какому-нибудь заклинанию получиться с первого раза — и всё это мгновенно теряло смысл. Сердце вспыхивало радостью, и я буквально чувствовала, словно мама ласково гладит меня по голове, тихо шепча: “Смотри, ты смогла. Всё делаешь не зря!”

Всхлипывала, утирала слёзы и опять сердито кидалась штурмовать бесконечную башню знаний.

Что говорите? В своё время было сложно сдать экономическую теорию? Ха-ха-ха! Сейчас я вспоминала об этом, как об увеселительной прогулке!

Я чувствовала, как расту. Как внутри постепенно выпрямляется стержень, который когда-то был сломан