Попала! Ошибка истинного - Мария Минц

– А, – я была настолько на взводе, что мне подобное даже не пришло в голову, – ну супер! Погнали.

***

Коридоры Академии пустели по мере того, как мы спускались всё ниже и ниже. Шаги отдавались гулким эхом — и с каждым витком лестницы становилось всё темнее. Факелы на стенах едва тлели, как будто сами не желали освещать дорогу туда, куда мы шли.

Я невольно поёжилась, вцепившись в Тивадая, как в спасательный круг.

– Задушишь… – театрально прохрипел он.

– Тебе должно быть пофиг, – шикнула на него я. Тивадай обиженно умолк и жалобно проскрипел:

– Жестокая ты…

Иштван кинул на нас быстрый взгляд и усмехнулся. Правда, эта усмешка быстро исчезла: ему не нравилось всё то, что мы собирались сделать. Я была в этом уверена.

– Я и не думала, что Академия такая громадная, – нарочито оптимистично сказала я, чтобы разрядить обстановку, – а она вон, как глубоко уходит под землю.

– Наследие древних времён, – пожал плечами Иштван, – когда-нибудь я расскажу тебе об этом здании.

В его “когда-нибудь” я вдруг уловила зловещий подтекст: “если всё обойдётся”. От этого мне стало неуютно, и я не стала развивать эту тему.

Когда мы наконец остановились у массивной двери с потемневшими от времени рунами, Иштван приложил ладонь к символу в центре. Металл дрогнул, внутри заскрипело — и дверь медленно открылась, будто нехотя.

– Проходи, – сказал он коротко.

Я шагнула внутрь — и будто провалилась во вчерашние воспоминания.

Точно такая же каменная комната. Только теперь она была больше, просторнее и мрачнее, как старшая сестра той, где я когда-то сдавала вступительный экзамен.

Пахло сыростью, древностью и дымом. Где-то наверху, под потолком, лениво ползла струйка серого тумана. Свет факелов отражался на камнях влажными бликами, и казалось, будто стены дышат.

– Знаешь, – я попыталась выдавить улыбку, – если бы не понимала, зачем мы сюда пришли, подумала бы, что ты ведёшь меня в застенки.

– Так тут когда-то и были застенки, – невозмутимо ответил Иштван.

Он повернулся к обалдевшей мне, и в тусклом свете его глаза сверкнули серебром:

– Здесь сильная аура. И старая. Для обряда — идеально.

Я обвела взглядом помещение: в центре стоял массивный каменный круг, испещрённый символами, которые я не сразу смогла распознать. Некоторые из них будто шевелились, если я долго задерживала на них взгляд.

Возле стены уже были разложены несколько сосудов с порошками, чаша с водой, серебряный кинжал, пучки сухих трав.

Тивадай тихо протянул:

– О-о, да тут места силы перекрещиваются. Серьёзное место, Василиса. Советую всё запомнить, потом на выпускных может пригодиться. Ну, если тебя не сожрут раньше времени.

– Спасибо за ободрение, блин! – я встряхнула плюшевую крысу, которая слишком уж разболталась, а по спине у меня прокатился колючий холодок.

Иштван подошёл ко мне вплотную. Положил руки мне на плечи.

– Готова?

Я сглотнула и кое-как кивнула, хотя на самом деле всё внутри вопило: нет!!!

Он усмехнулся краешком губ, будто услышал это.

– Тогда начинаем.

Ой, мамочки, и куда я лезу?!

Глава 49

Иштван велел мне встать в центр круга. Каменный пол под ногами был ледяным, будто впитал в себя память всех тех, кто стоял здесь до меня.

– Дыши ровно, – негромко сказал Иштван, обойдя меня по дуге. – И не допускай лишних мыслей.

“Ага, конечно. Не думать о том, что могу склеить ласты в ближайшие пять минут. Легкотня.”

Я попыталась сосредоточиться, выравнивая дыхание. Тивадай ворочался в кармане.

– Если завоняет палёным мясом — это нормально, – прошептал он. – Скорее всего, это не ты!

– Прекрати! – шикнула я, облившись холодным потом от неожиданности.

Тивадай только фыркнул.

Иштван поставил передо мной керамическую чашу и протянул небольшой мерный ковшик с серебряными насечками.

– Здесь обычная вода. Налей в чашу три капли. Больше нельзя.

Я послушно наклонила ковш, изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы руки не дрожали от волнения.

Прозрачные капли, которые мне показались тяжёлыми, словно ртуть, лениво сорвались в чашу. Каждая — с приглушённым звоном, будто падала не вода, а стекло.

Оставила ковш в сторону. Беззвучно выдохнула через нос.

Иштван подал мне маленькую жестяную коробочку.

– Это маренник сумеречный, – сказал он спокойным, почти отстранённым голосом. – Цветок духов. Магистр Грегуар должен был вам рассказывать о нём.

Магистр Грегуар… в памяти всплыло бледное лицо вампира, и я зябко передёрнула плечами. Я так до сих пор и не поняла, как относиться к нему, с учётом того, что в Академии его больше нет.

Но маренник он упоминал, и спасибо ему большое.

– Редкое растение, которое растёт там, где грань между реальным миром и миром духов слишком тонкая, – запинаясь от волнения, пробормотала я, воскресив в памяти страницу из учебника, – говорят, что его аромат – единственный, который могут слышать духи.

И я их, надо сказать, полностью понимаю. Маренник, как и его пепел, издавал резкий запах лежалого козьего сыра, от которого щекотало в носу.

– Молодец, – усмехнулся Иштван, – хорошо всё запомнила. Пришла пора попрактиковаться в применении маренника. Помнишь, что с ним делают в ритуалах призыва?

– Э-э-э… – как назло, именно этот момент выскочил из памяти.

Я прикусила губу и ляпнула наугад:

– Разводят в воде и опрыскивают круг призыва?

Иштван поднял бровь, и я тут же замотала головой:

– Нет-нет, конечно, это не то. Маренник… маренник…

В голове было пусто, как в ведре, из которого вылили воду.

“По кругу его сыплют”, – проворчал в моих мыслях Тивадай, и я тут же обрадованно уцепилась за его подсказку:

– Да! Призывающий рассыпает пепел вокруг себя! Спасибо, Тивадай… ой.

И испуганно осеклась, сообразив, что выдала себя с потрохами. Иштван усмехнулся и одобрительно кивнул:

– Верно. Будем считать, я не слышал последней фразы. Сыпь по кругу!

Я присела на корточки и начала тщательно, почти по крупинке, высыпать серебристо-серый пепел вдоль вырезанных в камне символов. Мне показалось, что он странно мерцает, будто живой.

Иштван опустился на колено напротив меня и наклонился ближе, пристально наблюдая за процессом. От его близости руки у меня немедленно заходили ходуном, но я сделала над собой усилие и заставила сосредоточиться.

“А ведь мы тут одни”, – мелькнула сладостная, но предательская мысль.

“Ага, не считая меня”, –