Сломленная - Брэнди Элледж

ты заставил её поверить, будто она просто видит тебя во сне. Когда она начала что-то подозревать, ты убедил её, что, если из-за чувства вины за твою смерть она будет притворяться, будто делает тебя материальным в своих снах, её чувство вины ослабеет. Месяцами ты объяснял ей, что нужно делать, а она, сама того не зная, не использовала на тебе Пылающий Меч — она передавала его тебе. — Её красные губы искривились в презрительной усмешке. — Когда она рассказала тебе о своих опасениях, что больше не может защищать себя с помощью Пылающего Меча, ты не сказал ей, что это потому, что понемногу вытягиваешь его из неё. Ты просто сказал, что она, наверное, устала. — Она медленно обошла Райвера по кругу, понизив голос. — Она не смогла защитить себя от демонов, которые пришли за ней. И был ли ты рядом, чтобы защитить её, когда они набросились на неё? Нет. Ты был слишком занят тем, что согревал мою постель.

— Замолчи! — почти выкрикнул он, после чего стремительно вышел из комнаты.

Когда звук его шагов окончательно стих, Камаэлла вздохнула.

— Клянусь, хлопот от него больше, чем пользы.

— Да, но зато теперь внутри него часть Пылающего Меча, — сказал Ишам.

— Велика от этого польза. Мы всё равно не можем открыть с его помощью Врата Ада.

Ишам сложил руки перед собой.

— Да, но мы хотя бы продвинулись вперёд, и Люцифер это видит. Поэтому он не призывает нас к себе.

— Это не такое уж большое продвижение.

Его брови приподнялись.

— При всём уважении, Райвер смог убить архангела после того, как мы его ослабили. Это больше, чем удалось самому Люциферу.

— Ты прав, Ишам. — Она внимательно посмотрела на стоявшего перед ней мужчину. — Знаешь что? Ты действительно меня удивил.

— Чем именно?

— Для начала ты нашёл призрака… Райвера. Благодаря его способности к Хождению по снам мы получили информацию изнутри. Теперь мы знаем, что Финн носит в себе проклятие первого. Он — якорь для всех остальных вендиго, и, несмотря на то что их убили или они вернулись к своему естественному облику, факт остаётся фактом: он — якорь. Внутри него живёт зверь, настолько тёмный, что он уже никогда не сможет обратиться к своей светлой стороне. Мы можем использовать это в своих интересах. Ты видел его во время испытания, которое мы устроили в том пригородном районе. Он напал на одного из своих.

— Да, — сказал Ишам. — Жаль только, что он не носит в себе ещё и Пылающий Меч. Это очень сыграло бы нам на руку.

Она задумчиво промычала.

— Но, возможно, всё сложится ничуть не хуже. Цель даркенов всегда заключалась в том, чтобы держать Финна и Габриэллу порознь. Было предначертано, что её свет рассеет его тьму. Если его уже невозможно спасти, значит, мы уже победили. Просто они сами этого ещё не знают.

— Почему ты так считаешь?

Она одарила его ослепительной улыбкой.

— Потому что один не сможет выжить без другого. Они родственные души. Теперь нам нужно лишь придумать, как заставить одного из носителей Пылающего Меча добровольно отдать нам то, что он носит в себе.

— Теперь они будут настороже.

— Да. Но, как ты уже убедился на примере нашего друга Райвера, любовь заставляет совершать глупости.

Когда они поднялись, чтобы разойтись в разные стороны, я вышла из сна. В голове вихрем кружились мысли обо всех возможных способах, которыми они могли использовать любовь против нас. Разве Трев не предал меня из любви к своим сёстрам? Разве Луна не предала нас, пусть и непреднамеренно, из любви к Райверу? У каждого из нас был кто-то или даже несколько человек, ради которых мы были готовы отдать всё. Смогли бы мы или захотели бы пожертвовать тем, кого любим, чтобы спасти человечество? Или в конце концов сказали бы: к чёрту человечество?

Глава 26

Я проснулась в кровати Финна, ещё не до конца стряхнув сон. Из кресла возле кровати на меня смотрели зелёные глаза. Пока я окончательно приходила в себя, Финн провёл рукой по тёмной щетине.

— Мака.

— Финн.

На его губах появилась ухмылка.

— Больше всего на свете мне хочется забраться к тебе в эту кровать. — Он смотрел на меня так, словно я была самым редким сокровищем в мире, и сила этого взгляда пьянила.

— Тогда что тебя останавливает?

Он медленно поднялся с кресла и направился к кровати, после чего опустился одним коленом на её край. Подполз ко мне, поставив одно колено между моих ног. Он развёл их, а затем ещё шире раздвинул. Опустившись на меня сверху, он сказал:

— У нас впереди куча дел.

— Да, я уже слышала. — Я пыталась говорить непринуждённо, но дыхание всё равно выходило хриплым и неровным.

По его улыбке я поняла, что он всё заметил.

Он ощущался как рай, и всё моё тело постепенно наполнялось теплом, пока я ёрзала под ним, стараясь прижаться ещё ближе. Я хотела избавиться от одежды. Хотела чувствовать только его кожу.

Он тихо застонал.

— Мысли, Мака.

— Если ты просишь меня следить за своими мыслями, то нет.

Его зелёные глаза вспыхнули, а по краям почернели. Его зверю тоже нравилось это прикосновение.

— Я держу себя в руках, — сказал он.

— Я в тебе никогда не сомневалась. Я сомневаюсь только в том, почему мы до сих пор одеты. Разве мы не ждали этого момента целую вечность?

Он потянулся ко мне, но в этот момент у меня вырвался громкий зевок.

Я прикрыла рот рукой.

— Прости.

Он рассмеялся, притянул меня к себе, прижал к боку и устроил мою голову у себя под подбородком.

— Ты вымотана, Мака. Поспи, а потом я буду любить тебя так, как ты этого заслуживаешь.

Я с трудом подавила ещё один зевок.

— Нет-нет, я не сплю.

— Поверь мне, силы тебе ещё понадобятся, когда я наконец решу сделать тебя своей.

Улыбка озарила моё лицо, пока я закрывала глаза.

— Может, только совсем короткий кошачий сон.

Я едва успела договорить, как уже провалилась в сон.

Той ночью ко мне начали возвращаться самые прекрасные воспоминания. Воспоминания о моём детстве, о тётушках и дядюшках, о моей дорогой маме и о Финне. Они были не полными, скорее отдельными вспышками прошлого, но даже эти мимолётные проблески приводили меня в неописуемый восторг.

Глава 27

Я