Сердце стаи - Мариана Запата

стал. Многое, может, уже и забылось, но я прекрасно помнила, как Генри готовил нам перекус после школы, когда дома оставался только он, как чистил и нарезал на дольки яблоко, специально для меня, поскольку тогда мне не нравилось есть с кожурой. Как он гонял старших ребят, которые цеплялись к нам. Я в особенности запомнила, как он однажды давал мне советы, как ездить на велосипеде, когда я училась кататься.

Я много думала о том, каким был Генри-подросток.

Зато когда Генри исполнилось двадцать с чем-то лет, мне хотелось пнуть его по яйцам за то, что он сделал… даже несмотря на то, что сейчас я как взрослая могла взглянуть на его действия и понять, почему он повел себя в той ситуации так, а не иначе.

А вот Генри в сорок с чем-то? Ему я могла выдать кредит доверия. Я могла поверить в него, особенно после того, как он на моих глазах говорил с детьми, совершившими глупость, а потом и с их родителями. На лицах тех взрослых читалось искреннее уважение, и дети не боялись его. К такому я относилась серьезно.

– Я ничего не имею против тебя. – На долю секунды его взгляд скользнул на Данкана, а потом вернулся ко мне. – Против вас обоих.

– Ты уверен? – Я хотела донести до него тот факт, что, хоть я и не чуяла ложь, как он, наблюдательности мне было не занимать. Язык тела мог сообщить намного больше, чем слова.

Он еще сильнее нахмурился.

– Мы должны последовательно придерживаться имеющихся правил, – начал он объяснять тоном, который был чем-то средним между холодностью и вежливостью. – Сначала в правиле делают исключение, а потом нарушают. То, что мы делаем для тебя, вне зависимости от твоей связи с Мэтти и мной, не должно отличаться от того, как мы поступили бы с кем-либо другим.

Мне не стоило ждать особых привилегий, говорил он.

Тогда я вспомнила, что он всегда требовал соблюдения правил.

А теперь он был копом или вроде того.

Я задумалась о том, как хорошо на нем сидела форма. Я была почти уверена, что заместители носили другую одежду, чем полицейские офицеры. Хмм.

Через миг мои брови взлетели на лоб.

– Не важно, как я выгляжу? – переспросила я.

На его лице не было ни тени стеснительности, когда он будничным тоном произнес:

– Твое лицо сильно изменилось.

Да, изменилось, но я все равно не ожидала, что он прокомментирует это. И в то же время мне пришлось подавить желание выпрямить спину. Это же был завуалированный комплимент?

Мне следовало выкинуть его слова из головы и не докапываться до этого комментария, и я чертовски хорошо все понимала, но когда я выкидывала что-то из головы? Поэтому я спросила, растягивая слова:

– В хорошем смысле или?..

Его бровь чуть-чуть дрогнула.

– А ты как думаешь? – ответил он ровным голосом, в котором не было никаких эмоций.

Я захлопала глазами, потрясенная его прямотой.

– Спасибо? – Прозвучало не совсем как комплимент. Но и не как оскорбление, раз уж на то пошло. Я не знала, что это было, но и не приглашение точно.

Он окинул меня взглядом, и я увидела, как он сжал челюсти. Похоже, что на этом разговор о внешности был окончен. Ну и ладно. Судя по всем эмоциям, которые он вкладывал в общение, мы с тем же успехом могли обсуждать какой-нибудь скучный фильм.

Из всего, что я унаследовала от своих биологических родителей, хорошее здоровье, пожалуй, было единственным, что мне не хотелось вернуть им обратно.

– Так, значит, ты уверен? Что ты не против того, чтобы мы жили здесь? – уточнила я. – Потому что, если ты не хочешь, чтобы мы вступали в общину, достаточно просто сказать об этом, и мы придумаем какой-нибудь другой выход. Мы не станем оставаться там, где нам не рады, даже если это ты, Генри. Я все пойму. – Это ранило бы мои чувства, и, возможно, я не захотела бы видеть его еще лет двадцать, но я была готова учесть его мнение.

Я не стала бы умолять, окажись он тем человеком, который не захотел нас принять.

– Поймешь что?

– Что тебе некомфортно.

Рядом с нами, пояснила я про себя. Или только рядом со мной. Или только рядом с Данканом. Ей-богу, было почти чудом, что все эти мысли не сказались на моей самооценке.

Янтарные глаза продолжали ровно смотреть на меня.

– Ничто в вас обоих не в силах заставить меня чувствовать себя некомфортно.

И вот он сказал это.

Я поджала губы, пытаясь прочесть его скупое на эмоции лицо.

– Точно? Потому что мне плевать, если ты ранишь мои чувства сейчас, но, если ты передумаешь через полгода, твое решение повлияет не только на меня… – Я позволила намеку на того, кого еще это заденет, повиснуть в воздухе между нами.

Он медленно кивнул.

– Я уверен.

Прозвучало искренне, но… я все равно не была уверена, что он не врет. Мне пришлось поверить ему на слово. Ничего другого мне не оставалось.

– Хорошо.

Рычание Данкана стало вдруг чуть громче. Он не сдвинулся с места возле меня, шерсть дыбом стояла на его спине, и по-прежнему виднелись маленькие острые белые зубы. Он боялся его после случившегося?

– Все хорошо, Данкан. – Я протянула руку, чтобы похлопать его по спине. Это было еще одним вопросом, который нам следовало обсудить. – Это Генри. Он кузен Мэтти. Когда-то он был моим другом. – Я украдкой бросила взгляд на старого «друга», но он сосредоточился на щенке. – Я знаю, что днем он был большим и страшным, но он не обидит нас. – На этот раз, когда я повернулась к нему, глаза Генри смотрели на меня. – Верно, Пушок?

– Верно, – согласился он.

Данкана это не убедило. Похоже, он считал, что его держат за животное для ритуального жертвоприношения. Я еще немного погладила Пончика по спине, но он все равно не поверил.

– Все хорошо, – попыталась я снова и протянула другую руку.

Я положила ее на предплечье Генри – вот это размер. Мои пальцы не могли обхватить его целиком. Не то чтобы я попробовала, но это было очевидно. По всей длине выпирали вены. Для мужчины, способного обращаться в волка, он на удивление не был безумно волосатым.

– Генри – друг.

Ярко-красные глаза на