Сердце стаи - Мариана Запата

воображаемую паутину, от которой чувствовала себя странно. Отбросив попытки снова заснуть, я попыталась составить список всех тех мелочей, с которыми мне нужно было разобраться как можно скорее, пока Данкан храпел, как бензопила, рядом со мной. Потом я снова приняла душ, хотя делала это вчера ночью после того, как мы вернулись с прогулки. Я взяла мыло без аромата, которым всегда пользовалась, поскольку уже привыкла большую часть жизни ограничивать запахи рядом с чувствительными носами.

Затем мы сходили справить нужду и наконец отправились искать этих двоих, только обнаружили их на смертном одре.

Сиенна тяжело вздыхала со своего места под одеялом рядом с Мэтти, который накрыл глаза руками и издавал те же звуки.

– У нас обоих понос. У тебя нет? – простонала она.

– Нет, но я же говорила вам не покупать те хот-доги на заправке, верно? И разве не вы мне говорили: «Нас никогда не тошнит, Нина. У меня железный желудок», – припомнила я ей тоном, которым заработала себе два средних пальца. Я рассмеялась и прислонилась к дверному косяку. – Вы, народ, заправочные нубы. Никогда нельзя брать там хот-доги и начос, – напомнила я им ровно теми же словами, которые говорила тогда.

– Заткнись, Нина, – проворчал Мэтти, приподняв руку лишь настолько, чтобы глянуть на меня тусклым глазом. – У меня такое чувство, будто моя задница родила двух пятикилограммовых младенцев.

Я захохотала, и даже Сиенна фыркнула, а потом застонала.

– Не надо, – выдавила она в перерыве между своими болезненными звуками.

– Да, Мэтти, не смеши ее. Ей нельзя обделаться в чужой постели. Я тут пытаюсь произвести хорошее впечатление.

Он простонал в то время, как Сиенна подняла с пола декоративную подушку и попыталась кинуть ею в меня. Она упала на пол между кроватью и дверью в спальню. Они действительно были больны, раз так ослабли.

– Мне принести вам что-нибудь? – спросила я, решив быть доброй.

Их ответы последовали в виде стонов, которые я приняла за «нет». Судя по стаканам с водой на тумбочках, я поняла, что от обезвоживания они не умрут. Пожалуй, мне стоило принести им соли из автофургона для восстановления баланса электролитов.

Я превращаюсь в мамочку, осознала я вдруг.

Я бросила взгляд на спокойного щенка, сидевшего у моей правой ноги, и улыбнулась. Он размахивал хвостом, пламя на котором было маленьким и темно-синим. Он так хорошо спал, что разок даже перевернулся на спину посреди ночи.

– Ладно, мы пойдем поищем завтрак. Генри сказал быть там в…

Они не слушали. А может, не расслышали меня из-за своих стенаний.

– Я взяла мобильник. Сообщите, если что-то понадобится, хорошо? Зад Сиенны я буду подтирать, а вот твой, Мэтти, не стану, пока тебе не стукнет как минимум семьдесят, – предупредила я их перед тем, как спиной выйти из комнаты, когда еще одна декоративная подушка пролетела по воздуху. – Люблю вас, народ, – выкрикнула я и, заперев за собой дверь их комнаты, встретилась взглядом со своим Пончиком. – Что ж, Данки, мне не хотелось, чтобы мы спускались вниз одни, но у нас нет иного выбора. Пожалуй, пора привыкать. По крайней мере, мы есть друг у друга.

Он склонил голову набок, и его «да» напомнило мне, что мы были заодно.

Каждый сезон мы меняли покрышки при самой ужасной погоде, натыкались на бурых медведей в походах и раз или два за ночь застревали черт знает где.

Нам с Данканом довелось пережить всякое.

Ни он, ни я, может, и не были ковбоями, но это родео не первое для нашей команды.

Командой Пончика Данкана.

Рано или поздно нам пришлось бы освоиться и знакомиться с людьми без Мэтти и Сиенны. Это даже не обсуждалось. Так мы с моим мальчиком рядом направились вниз. Со всех сторон доносились звуки. Я не спрашивала, как они организовали питание для людей, которые проживали здесь. Вчера вечером мы поужинали в моем автофургоне, когда забирали наши сумки. Старейшина в очках, Франклин, уклончиво поведал нам о количестве человек, проживавших в этом здании. Они все ели вместе? Все покупали себе собственные продукты и подписывали их? У меня имелось много вопросов. Родители и Сиенна были единственными людьми, с которыми я жила когда-либо до этого.

– Доброе утро, Нина и Данкан.

Я развернулась в сторону, откуда донесся голос. Далее по коридору в знак приветствия головой кивнул старейшина, проводивший нам вчера экскурсию. Я подняла руку.

– Доброе утро.

По отсутствию припухлости на лице было очевидно, что Франклин встал некоторое время назад. В рубашке на пуговицах, темно-бордовом жилете поверх нее, заправленной в брюки цвета хаки, в очках, висевших на кончике носа, он напоминал мне библиотекаря. А еще он выглядел таким… обезоруживающим.

Но я отчего-то не доверяла этому впечатлению.

Я снова заметила, что, как и вчера во время экскурсии, я не чуяла его магии.

Я была уверена, что видела браслет на его запястье. В данный момент он снова был скрыт под длинным рукавом. Кто же он? Расскажет ли мне Генри, если я спрошу?

– Комната удобная? – поинтересовался старейшина.

– Да, она идеальна, спасибо.

Его кивок был немного напряженным – по крайней мере, как мне показалось.

– Я провожу вас на кухню. Генри готовит яйца, и это настоящее удовольствие, когда настает его очередь готовить для нас.

Мне нельзя было скорчить рожицу при мысли, что человек-гора Генри готовил яйца для кого-то еще, кроме себя. Так что я поджала губы и кивнула.

– Звучит отлично.

Пожилой мужчина подождал нас у приоткрытой двери, внизу которой располагалась дверца поменьше, для собак, – и быстрый взгляд внутрь подтвердил, что там располагалась спальня. Его, как я предположила. Единственным, что я успела увидеть, был край заправленной кровати размером чуть больше односпальной. Франклин улыбнулся, когда Данкан остановился у его ног. Пожилой мужчина наклонился и почесал его макушку.

– Как спалось этому красавчику?

В ответ на это красавчик вытянул шею и ткнулся носом в руку мужчины.

Не мог же он быть таким плохим, если моему мальчику он нравился, верно?

К тому же я не могла устоять перед комплиментами Данкану. Старик, может, и выглядел подозрительным, но вкусом обладал хорошим.

– Превосходно. Не хотел вылезать из кровати сегодня утром. – Пес полночи спал у меня на груди, отчего я едва могла дышать, но я ни за что не стала бы жаловаться из-за этого.

Франклин кивнул, а потом