Сердце стаи - Мариана Запата

в основном плотоядные, – вставил Франклин и отвлек мое внимание от мужчины, который не должен был так сильно меня интересовать. – Это для планирования блюд.

– Все в порядке, оба моих родителя – волки в волшебном облике. Я к этому привыкла, – сообщила я пожилому мужчине.

Он на долю секунды прищурился, а потом нацепил на лицо небольшую сдержанную улыбку и кивнул.

– Понятно. – Внимание Франклина на миг переключилось на его тарелку, после чего он спросил: – Если хочешь овсянки… у нас вроде есть овсянка быстрого приготовления для детей, Генри?

– Есть, – ответил Пушок и, поставив свою тарелку на стойку, задвигался вокруг меня. Он взял один из ковриков и разложил его у стены рядом с холодильной камерой.

Агнес не шевельнулась, а вот Данкан замахал хвостом.

По всей видимости, мой Пончик пока больше не переживал из-за Генри. Все оттого, что тот приготовил еду? Или его успокоило то, что случилось прошлой ночью?

Генри взял второй коврик и разместил его в полуметре от первого.

– Агнес и Данкан, теперь можете поесть. – Белый и черный пушистые комочки без промедления рванули к своему завтраку.

– Ты говорила, что ему два года? – уточнил кузен моего лучшего друга, наблюдая за тем, как малыши всасывали еду.

– Так и есть. Два года и пара месяцев. – Данки вел себя так, будто не ел целую неделю.

– Он хорошо себя контролирует для своего возраста, – заметил Генри задумчивым голосом.

Разумеется. От этого комментария меня раздувало от самодовольства, но я попыталась быть скромной и сказала:

– Он очень хороший мальчик. Сколько Агнес?

– Восемь, – ответил Франклин.

Сиенна говорила, что у Генри не было пары, но…

Нет, она была не его. Иначе Мэтти уже сказал бы что-нибудь об этом.

Если так подумать, в отличие от Шайло и Паскаля, вчера за ней не пришли, чтобы вернуть в общину, ни рассерженные родители, ни опекуны. Генри сказал ей отправиться за наказанием к старейшинам. Где ее родители? Она была тем ребенком, который жил здесь? Я решила спросить об этом позже. Точно не при ней. Она, похоже, заинтересовалась Данканом, но я была почти уверена, что она продемонстрировала мне клыки, когда я проходила мимо нее за своим завтраком. Часть меня восхищалась ею за это.

Агнес была сообразительным ребенком, который уже знал, что нельзя доверять никому, кто появлялся в твоей жизни.

Большинству из нас требовалось намного больше времени, чтобы усвоить этот урок.

* * *

Я едва закончила есть, когда старейшина отодвинул свой стул.

– Мне пора идти. – Он стряхнул крошки с рук и надвинул очки на нос. Весь его вид был таким напряженным, а улыбка натянутой. – Юная леди, оставляю вас в хороших руках.

В чьих руках?

Пожилой мужчина посмотрел на Генри.

– Пока я не ушел, Генри, что происходит? Сегодня утром ты угрюмее, чем обычно.

Генри, который сидел тихо, пока мы ели за столом, проворчал, не отрывая взгляда от своей тарелки:

– Все нормально.

Судя по прищуренным глазам, я сказала бы, что Франклин не поверил ему, равно как и я.

– Это?.. – Он замолчал, и то, что он подразумевал, повисло в воздухе. Тайна, которую я не поняла.

Но хотела узнать.

– Нет, – коротко ответил Генри, явно не желая говорить о том, что было у него на уме.

Я решила быть доброй и помочь ему немного. Мне хотелось, чтобы мы стали друзьями, а друзья всегда были заодно.

– Он, наверное, злится на меня за то, что я укусила его, – предложила я объяснение.

Две пары глаз повернулись в мою сторону.

Лоб Генри нахмурился.

– Я не злюсь на тебя, потому что ты…

Я улыбнулась.

Складка между его бровями стала еще глубже.

– Ты прикалываешься надо мной?

Он словно не мог в это поверить.

Я на пару сантиметров расставила большой и указательный пальцы.

– Немножко. – Но это подтвердило, что он действительно был не в духе из-за чего-то.

Он коснулся головы кончиками пальцев.

Я была почти уверена, что так могло выглядеть его веселое лицо, по крайней мере один из его вариантов. А может, мне просто хотелось так думать.

– Не понимаю, о чем вы говорите. – Франклин нахмурился, а потом покачал головой. – Посчитаю это за знак, что мне пора уходить. Нина, если тебе в голову придут еще вопросы, я отвечу на них позже, если Генри не удастся это сделать. Увидимся с вами обоими вечером, – быстро закончил он и, не вынимая рук из карманов, вышел из кухни так, будто торопился. Франклин даже оставил свою тарелку на столе.

Может, он куда-то опаздывал, но… что-то в нем все равно казалось мне подозрительным.

По-настоящему подозрительным.

– С ним все в порядке? – спросила я, хотя на самом деле хотела узнать, всегда ли он вел себя так, но в моей голове это прозвучало слишком резко.

Генри отодвинул стул.

– По мне, так в порядке.

Ну допустим.

Я, отодвинув свой высокий стул, встала, взяла тарелки, свою и Франклина, затем подошла туда, где малыши съели свой завтрак, и забрала и их коврики для еды тоже.

– У нас две посудомоечных машины. Можешь загрузить в них тарелки, а не мыть их руками. Это сокращает потребление воды, – объяснил Генри и задвинул свой стул на место. Пока мы ели, он был до ужаса тихим – точнее, все мы трое.

Агнес и Данкан, покончив с едой и выпив еще воды, подошли и уселись рядом с нами. Данкан свернулся в маленький клубочек и наблюдал за белым волчонком.

Только я положила посуду в раковину, как Генри подошел и встал рядом со мной. Я повернула голову и встретилась с ним глазами.

– Коврики тоже можешь положить в посудомойку. Я уберу остатки еды в холодильник, а ты загрузи кастрюлю.

Это я могла.

Когда я загрузила половину посуды в посудомоечную машину, он за моей спиной спросил:

– А где Мэтти со своей парой?

Я ждала, когда кто-нибудь спросит.

– Наверху. – У меня не было причин не вдаваться в детали. – У них медвежья болезнь.

– Медвежья… – Он затих, соображая.

Я не смогла не прыснуть от смеха, подумав о них.

– Они оба выглядели на пять кило худее, чем вчера вечером, так что я думаю, ты догадываешься, как…

– Я понял.

Я была