Игра в измену - Мари Соль

— Не назло! — усмехаюсь, — Я вообще не думала о тебе, когда делала это, ясно?

— Ну, конечно! Я видел! Твой мозг отключился напрочь! Где уж тут мыслям взяться? — втягивает он сразу половину сигареты в себя.

— Аааа! — догадываюсь я, — А ты хотел, чтобы я, как ты, да? Сказала тебе, что представляла тебя на его месте? Как ты вместо Люды? Ну, извини, милый! В моём случае это не так!

— А как же это в твоём случае, а? Как это, Аня?! — кричит он на меня.

Сложив руки на груди, в основном, чтобы они не дрожали, я обхожу капот его машины:

— Хочешь знать, как? Тебе рассказать? Во всех подробностях?

— Как ты могла… ты…, - он оглядывается вокруг себя, словно ищет что-то на асфальте, — Смешать себя с грязью! Вот это всё… Что это было? Хорошая киса? Он кто?!

— Он, — вздёргиваю я подбородок, — Мой хозяин! Мой господин! Человек, который…

Договорить я не успеваю. Зимин бьёт меня по щеке. Не сильно, но вполне ощутимо. Я замолкаю и часто дышу.

— Чёрт! — закрыв лицо руками, он стонет, — Прости. Я не…

— Не приближайся ко мне, — отступаю на шаг.

— Ань, прости! Я не хотел! Это вырвалось! — машет он руками и смотрит на них, словно не верит.

— По крайней мере, теперь ты всё знаешь, — судорожно вздыхаю я.

Он опирается ладонью о капот, второй рукой потирая глаза.

— Теперь ты расстанешься с ним? — произносит сдавленно.

Пожимаю плечами:

— С чего бы?

Убрав ладонь, Зимин смотрит на меня удивлённо:

— Потому, что Людмила ушла.

— Ах, вот почему! Равновесие! — запрокинув голову, я смеюсь во весь голос.

— Ань, — шепчет он, — Поигралась и хватит. Я понял! Я принял! Я… тебя простил.

Не убирая улыбки с лица, я смотрю на него:

— Ты простил? Ну, спасибо! Только мне не нужно твоё прощение, ясно?

— А что тебе нужно? — пронзительно смотрит он на меня.

— Развод, — говорю.

Зимин отрицательно машет:

— Нет, никакого развода не будет.

— Что ж, — развожу я руками, — В таком случае, тебе остаётся смириться с тем, что я счастлива, ясно тебе? Я счастлива, но не с тобой! Как ты будешь с этим жить, мне плевать. Но я никогда в постели с тобой не испытывала того, что испытываю с этим человеком!

Его лицо бледнеет, желваки набухают, глаза стекленеют. Кажется, он сейчас кинется на меня и придушит. Пускай! Если так, то я буду кричать. И Паша придёт мне на помощь.

Уверена, что он и сейчас наблюдает за нами из окна, но не решается вмешиваться. Просто он очень тактичный!

Но Зимин на удивление не предпринимает никаких действий. Он как будто усилием воли берёт себя в руки. Отводит глаза от меня, сглатывает. И, покачнувшись, идёт к водительской дверце.

— И всё? — пожимаю плечами.

Минуту он стоит, затем открывает её. И, прежде чем сесть, произносит:

— Ты бы шла внутрь, замёрзнешь.

Я наблюдаю, как он медленно выезжает с парковки. Зимин, в отличие от многих мужчин, за рулём всегда сохраняет спокойствие. Он никогда не сигналит никому и не ругается. Так и сейчас, даже скорость не превышает. И мне совершенно не страшно его отпускать!

«Может быть, потому, что я больше его не люблю?», — думаю я. На самом деле ощущая, что замёрзла.

Не спеша возвращаюсь обратно. Пашка уже оделся и прибрал всё за нами. Увидев меня, он застывает и смотрит, ожидая вердикта.

Я подхожу, утыкаюсь лицом в его грудь.

— Обними меня, пожалуйста, — шепчу.

И он обнимает.

Глава 31. Тревожный звонок

Я отчётливо помню тот день. Он был самый обычный! Я, как всегда, провела пару занятий. Для «кислородной йоги» приходилось одеваться теплее, чем для йоги в помещении.

Пашка в этот день принимал гостей. Кто-то решил отметить мальчишник у него в баре. Я с сожалением поняла, что наш «вечерний сеанс» отменяется. Он написал:

«Мне так жаль. Буду ждать свою кошечку завтра».

Игра в «хозяина и питомца» оказалась весьма увлекательной. И была любимой среди всех наших игр!

Я решила отдохнуть на веранде с ромашковым чаем. И тут мне на смартфон позвонили. Номер был рабочий, Зимина. Я удивилась, что он звонит с рабочего. Но взяла трубку.

— Анна Аркадьевна? — спросил женский голос.

Помню, как промелькнула мысль: «Совсем он, что ли обнаглел? Подсылает ко мне своих любовниц?». Мы совсем отдалились друг от друга. Он даже перестал желать мне добрых снов.

— Да! — сказала строго.

— Я секретарша Дмитрия Александровича, — сообщила девица, — Его увезли только что…

Голос у неё был взволнованный. Я сначала не сообразила даже, о чём она говорит.

— Куда увезли?

— На скорой, — прослезилась она, — У него… инфаркт.

Помню, как помутнела жидкость в чашке. Ещё помню, как стало нечем дышать, хотя воздух в этот день был кристальным.

А вот как ехала до больницы, почему-то не помню. В каком-то забытьи, в прострации. Только думала, лишь бы успеть…

— Он в реанимации, — сообщила медсестра, — Врачи делают всё возможное.

Мне передали его вещи. Ветровку и сумку, в которой я обнаружила севший смартфон, пачку сигарет, почти выкуренных, зажигалку, кошелёк.

Помню, как вышла на улицу с сигаретой. Как впервые за долгое время закурила. И почти не почувствовала вкуса табака.

В прозрачном окошке его кошелька было фото. Где мы впятером. Он целует меня в щёку, я смеюсь! Ванька с Машкой дерутся. А Макс, наклонившись над нами, и раскинув руки, как будто обнимает всех и сразу. Даже хвост Шустрика попал на фото! Хотя он в тот момент был ещё маленький…

Помню, как прижала это фото к груди, осознав, впервые отчётливо, что могу больше его никогда не увидеть. Живым, вот таким.

А я ведь даже не попрощалась с ним! Даже не сказала ему что-то очень важное. Помню, что очень переживала об этом. А что именно собиралась ему сказать, не помню…

Прошёл целый месяц. Димка ещё здесь. Врачи ежедневно следят за его состоянием. На восстановление сердечной функции уйдёт немало времени. Инфаркт был обширный, так что и последствия серьёзные.

Врачи объясняют мне что-то. А у меня всегда лишь один вопрос:

— Он будет жить?

И когда они отвечают, что будет, то я успокаиваюсь.

Скорее всего, ему потребуется операция по установке кардио-дефибриллятора. Но это станет известно позднее, когда его состояние окончательно стабилизируется.

А пока что врачи мониторят, ежедневно проводят ряд тестов, медикаментозную терапию. К нам приходит инструктор-реабилитолог, который учит меня, и его, как нужно двигаться. Сначала ему можно было только дышать, да и