Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

— Ну и кашу вы заварили, — сказал он, подходя к столу. — Значит у нас любовный треугольник, убийца и тайный доброжелатель.

— Что? — растерянно прошелестел Клод, в конец растерявший всю свою злость.

— Писать умеешь?

— Да.

Корнуэлл положил на стол листок и поманил Клода пальцами.

— Шевелись давай.

И конюх, привыкший к подобному тону, подошел и склонился над столешницей.

— Что писать?

— Свое имя.

Клод стер со лба испарину и аккуратно вывел буквы. Корнуэлл тут же взял лист, скомкал и бросил в огонь. На недоумение Бэзила ответил полным равнодушием.

— Девка, которую моя жена привезла из замка, ей верна? — спросил он.

— Да, Таша очень любит Иветту. Им обоим было сложно в замке, и они очень сблизились. Мой отец… он… Таша от него тоже натерпелась немало.

Кристиан посмотрел на Клода внимательно, внезапно обхватил его шею рукой и приблизил к своему лицу:

— А ты где был?

— Я…

Клод вскинул взгляд и столкнулся с карими глазами Корнуэлла, в которых закручивался смерч.

— Я умолял ее бежать, — снова задрожал конюх. — Быть со мной. Я люблю ее!

— Я вижу — как.

Корнуэлл сжал пальцы и оттолкнул от себя Бэзила, а сам сел за стол, притянул к себе стакан и покрутил слегка, создавая внутри воронку.

Клод же схватился за шею, потер, болезненно скривившись.

— Что теперь? — спросил он.

— Исчезни, — холодно вымолвил Корнуэлл. — С этим ты справишься, я уверен.

— Но Ив…

— Я ей объясню, что у тебя возникли непредвиденные дела. Обещаю, она не станет тосковать. Свободен.

Клод сглотнул сухими губами. Его плечи ссутулились, а взгляд окончательно потух.

— Я не могу… не могу… умру без нее.

Корнуэлл тихо рассмеялся и поднял на конюха насмешливый взор.

— Через пару лет, поверь мне, Бэзил, ты научишься иначе смотреть на вещи. Женщин вокруг слишком много, чтобы страдать по одной единственной. И они всегда выбирают того, кто сильнее и успешнее.

На миг в глазах конюха промелькнуло нечто горькое.

Кажется, Кристиан попал в точку.

Клод подошел к двери, но Корнуэлл снова его окликнул.

— Бэзил, постой! Чуть не забыл, — он вновь приблизился к конюху, а рукой уперся в дверное полотно. — Я ценю конфиденциальность.

— Я же сказал, что…

Корнуэлл до того резко дернул его за рубаху, что треснула горловина.

— Послушай, — холодно, проникновенно и совершенно искренне произнес он. — Скажу прямо. Начнешь болтать, я тебя уничтожу.

И он мотнул Клода так, что тот лязгнул зубами.

— Ты меня понял?

— Да! — процедил конюх сквозь зубы.

— Отлично, — Корнуэлл разжал кулак и толкнул дверь. — Шевелись.

Он проводил Клода взглядом и вернулся к столу. В тишине, которая казалась тяжелой и душной, он налил себе еще выпить. Осушил стакан и в задумчивости покрутил его в руке. А затем посмотрел в камин — пламя плясало, словно в насмешку.

Корнуэлл почувствовал себя идиотом.

В Фавре он иногда ощущал ту страшную беспомощность, от которой стремился избавиться всю жизнь. Вспомнил удушающее чувства страха, когда по его спине снова и снова прилетали удары кнута. В ушах нарастал гул прядильных машин и говор мальчишек, которые работали у ткацких станков. Где-то призрачно бил колокол, созывая работников строем идти на фабрику.

Кристиан прикрыл глаза и с размаху бросил стакан в камин — стекло с лязгом разлетелось о каминную решетку.

Глава 25

Слуги были заняты подготовкой к отъезду хозяина — он объявил об этом твердо, не считаясь ни с кем. Он едет в столицу Нивара, Сольвер.

С самого утра мне пришлось успокаивать Ташу, у которой новость об увольнении Клода выбила почву из-под ног.

— А ну-ка сядь, краса моя, — сказала я, когда она, стараясь скрыть слезы, вздрагивала где-то в уголочке. — Рассказывай.

Я усадила ее перед собой.

— Клод хоть как-то меня защищал, — сказала она. — А теперь я… совсем одна.

— Что значит одна? Ты со мной. Напомни-ка, сколько лет мы уже знакомы?

— Так… батюшка ваш привез, когда моя мать умерла, — сказала она. — Мне девять было.

Соображала я быстро, но тут мне потребовалась перезагрузка обоих полушарий.

— Погоди ты, — осадила ее и нахмурилась. — Он тебя привез… Ты мне что… сестра?

— Я такого никому не говорила. Клянусь, — зашептала Таша. — И не скажу. Вот вам клятва! Пожалуйста, только не гоните прочь. Я больше и жаловаться не стану. Обещаю…

— Подожди. Не верещи.

Я поднялась на ноги.

Этот мир, вероятно, проверял меня на прочность!

— Вот что, Таша, — сказала я, обернувшись и посмотрев на оторопевшую, бледную и трясущуюся девушку. — Больше не выкай мне. С этого дня никто тебе плохого слова не скажет. Начнешь учиться. Я поговорю с Маршаллом. Работать будешь и дальше. Работа — это гарантии, понимаешь? Как и в замке станешь получать жалование. Чем больше освоишь и чем усерднее будешь трудиться, тем быстрее будет расти твоя зарплата и, возможно, должность.

Ее лицо вытянулось от изумления.

А я вдруг увидела, сколько схожих у нас черт. Обе мы худые и угловатые. Черты лица тонкие и нежные. Вот только Ташка светловолосая и миловидная.

Значит отец Ив, нагуляв незаконнорожденную дочь, попросту сунул ее в служанки к законной наследнице?

— А насчет Клода не переживай, — успокоила ее. —