Дар огненной саламандры - Ти Шарэль

Вот только я — дура. Не собрала вещи сразу и не ушла, вычеркнув этого человека из своей жизни. Я, чертова мазохистка, выслушала его неохотные объяснения. Не очень-то и убедительные. Просто не могла я поверить, что так бывает. Такая любовь, такое взаимопонимание и... блондинка. Однако я простила. Зря, конечно.

Но прежней жизни вернуть не удалось. Мы оба изменились. Его отношение ко мне стало одновременно и более жёстким, и более страстным. Он начал позволять себе открыто проявлять негативные эмоции, кричать. В то же время, мы стали проводить ещё больше времени вместе, гулять, ходить в кино и театры.

Но я теперь всегда была начеку. Мало того, что мазохистка, так ещё и шизофреничкой стала. Ну, кто ищет, тот и найдет. В этот раз ничего слушать я не хотела. Хотела просто тихо сбежать, но вот тихо не вышло.

Я не знаю, зачем ему это было, но Дмитрий меня отпускать не собирался. К моим диагнозам с лёгкостью добавилась неврастения, ибо покоя бывший не давал мне ни на работе, ни дома. Коллеги посмеивались, считая все, с подачи Дмитрия, лёгкой размолвкой. Я отмалчивалась.

Сменила номер, но он легко узнал новый на кафедре. Занесла в черный список, он начал писать с незнакомых номеров. Одно и то же — "люблю", "жить без тебя не могу", "ты все неправильно поняла".

Но постепенно тон сообщений стал другим — "пожалеешь", "вернись по-хорошему", "не зли меня, милая".

Когда Дмитрий понял, что мое решение окончательное, писать перестал. Несколько дней было полное затишье. И вспомнить бы мне известную поговорку про бурю, но я снова сглупила. Обрадовалась, поверила, что отпустил, одумался.

Неладное в то утро я заметила сразу. Коллеги отводили глаза, кто-то посмеивался за спиной, кто-то улыбался в открытую. Девчонки с кафедры сначала встретили ошарашенным молчанием, но когда я включила компьютер и увидела ЭТО, заговорили все сразу.

А я сидела и смотрела. Сама не заметила, как слезы текут по щекам. Мужчина, которого я когда-то так любила, уничтожил меня, как преподавателя.

Поэтому что на экране были мы с Дмитрием. Лица были тщательно заретушированы, но моя рыжая кудрявая шевелюра сразу бросалась в глаза. И одежда. Моя строгая юбка-карандаш и блузка с неизменной брошкой. Все в таком шикарном разрешении, что сомнений не остаётся.

Камеры. У Дмитрия в спальне стояло несколько камер, о существовании которых я и не подозревала. На действующих лицах на экране уже не было одежды, а ролик все продолжался. Откровенный, очень подробный. И смертоносный для моей карьеры. Видео видели все. И преподаватели, и студенты, и ректор. Кто-то очень постарался, чтобы наши компьютерщики не смогли справится с вирусом достаточно быстро.

Конечно, я уволилась. Терпеть эти полные либо глумливого ехидства, либо любопытной жалости взгляды не смог бы и кто-то более толстошкурый. А я тогда и близко такой не была.

Папа помог мне устроиться в полицию. Я занялась спортом, стрельбой и самообороной. Регулярное посещение психолога и занятия йогой вернули мне покой. Не сразу. Но вернули.

Я целый год радовалась жизни, завела новых знакомых, сменила квартиру, привычки и гардероб. Почти привыкла. И тогда он снова появился в моей жизни.

Я не поверила глазам, когда увидела Дмитрия в своем отделе. В качестве моего нового начальства. Снова.

Такого не бывает. Вот просто не бывает. Я скорее поверю в случайность, чем в то, что взрослый состоявшийся мужчина творит такой беспредел, кромсает чужую и свою жизнь, и все ради чего?

"Ради тебя" — сказали его глаза и предвкушающая улыбка.

"Беги" — сказал мой внутренний голос.

Через неделю я была в столице. Свято веря, что на этот раз чокнутый блондин остался далеко. И в часах, и в километрах.

Глава 12, в которой герцог не верит в победу

Подготовка к Королевскому Балу Первого Снега свалилась на мою голову, видимо, в качестве дополнительного наказания. Хорошо хоть организаторов и декораторов Катрина прислала дворцовых, решив не доверять такому как я столь деликатное дело. Но эта толпа бездельников, бегающих по коридорам и примеряющих ленточки и кусочки ткани разных цветов к стенам и окнам, меня уже порядком достала.

Кому я вру? Меня вообще все достало. Астерия считает унижением сам факт состязаний, а для меня унизительно в них участвовать. Доказывать, что я лучше, сильнее или умнее? Бред. Я доказал все во время Вечной Войны. И противники мои до сих пор зализывают раны, если живы, конечно.

Но, по крайней мере, после бала будет объявлен окончательный список соискателей, и прямо на следующий день начнутся испытания. Скорее бы уже. Не думал, что буду скучать по первым месяцам работы здесь, но всё-таки было несравнимо проще. Режим особой охраны, установленный вокруг академии подчиняется мне, стало быть, это дополнительные заботы и проблемы. И, если бы ещё нормально справлялись, но мирная жизнь расслабляет.

Я вспомнил, как совсем недавно группа, охраняющая Астерию, потеряла саламандру после примерки платья. Понизил всех в звании, чуть не отправил к Варру. Орал так, что они уши не зажимали только благодаря военной подготовке, но очень хотели, даже пальцы дергались.

А у самого сердце леденело от мысли, что с девушкой могло что-нибудь случиться. Обошлось. Хотя, я так и не узнал где именно она была. Водителю сказала, что заблудились в узких улочках. Снова ложь. Я прекрасно знаю, где находится мастерская. Изабелла любила одеваться именно там. И нет там поблизости узких улочек, всё-таки центр города.

Когда Грэм пришел ко мне с вопросом о наряде для саламандры, я выбрал именно этот салон не случайно. Он, Варр побери этих охранников, легко окружается и просматривается! Ну, Ррав с ней, когда-нибудь сама расскажет. Хотя, если честно, я практически не сомневался, что стоит отправить запрос о месте нахождения одного настырного витала, и все прояснится.

Мне прислали ткани, которые Астерия выбрала, чтобы я мог подобрать украшения к платью. Официально за все платит Стефан, а по факту я попросил его отдать эту заботу мне. Мне это было нужно. Впервые в жизни хотелось сделать для девушки подарок, даже при условии, что она никогда об этом не узнает.

Гарнитур я выбрал и оплатил — витое золото с темными топазами и искристым жемчугом — камнем, который может носить только одна женщина — ни подарить, ни продать его невозможно — жемчуг "привыкает" к носительнице и только на ней сияет изнутри. Стоит, как три кэба, но я с тайной гордостью думал, как шикарно он