Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона - Анна Сиротина

— Даш, ты о чем? — Я искренне не понимала, что происходит.

— Ничего себе! Наша скромница — совсем не скромница. Ошизеть, как красиво! А было больно? Как ты решилась, еще и на таком месте?

Я опустила взгляд. И сердце ухнуло.

На внутренней стороне моего бедра, там, где должна быть гладкая кожа,

тянулись тонкие серебристо-фиолетовые линии. Они складывались в причудливый рисунок: стебель с листьями, который заканчивался цветком, распустившимся на моих чувствительных складочках. И во всё это великолепие была вплетена золотая надпись.

— Не может быть! — У меня пересохло в горле. — Еще утром там ничего не было.

Я стояла, не в силах вдохнуть. Потому что внутри, под кожей, там где появился странный узор, зарождались знакомые вибрации.

Тишину опустевшей душевой нарушил странный звук. Будто треснул лёд на замёрзшей реке.

Я подняла глаза на зеркало — и время остановилось.

Его ровная гладь начала покрываться инеем, а с другой стороны, на меня смотрел ОН.

— Ава, ты тоже это видишь? — выдохнула Дашка.

— Я же говорил, что ты моя и я не отпущу тебя!

Раздался такой родной голос. Я смотрела в голубые глаза и не могла вымолвить не слова, а в голове вспышками взрывались воспоминания.

— Киан!

Я потянулась к поверхности и едва дотронулась пальцами до стекла, как мою руку резко схватили и потянули на себя. Я прошла сквозь прозрачный барьер и тут же оказалась в таких желанных объятиях.

— Ты настоящий?

«Конечно, глупышка!»

Услышала внутри мурчащий голос, который совершенно точно не ожидала услышать.

Мне тоже дали второй шанс — но только вместе с тобой!'

— Это не сон?

Я смотрела в самые прекрасные льдистые глаза, в глубине которых горело синее пламя. Только для меня.

— Сквири-чик!

Подтвердил реальность происходящего сидящий на плече моего дракона Зимчик. Бельчонок смотрел своими умными глазюками и улыбался. А улыбка на морде белки это ни с чем не сравнимое зрелище.

На мой вопрос ответили губы Киана. Они обожгли мои страстным и одновременно нежным поцелуем.

— Ох…еть! Ты должна… — Послышался восхищенный возглас Дашки, который медленно таял, а вокруг нас уже плясали тени, и на мгновение все звуки смолкли.

55

Аврора

Мир мягко свернулся, как тёмное крыло, укрывая меня от всего лишнего. Когда пространство снова расправилось, я уже стояла рядом с ним в его спальне.

Комната оказалась неожиданной, совсем не похожей на залы цитадели. Здесь не было хрустальных люстр, белой мебели и сияющих поверхностей. Стены тонули в глубоком, тёплом полумраке. Тёмный камень с фиолетовыми прожилками, или может лёд, или что-то ещё, тяжёлые ткани, приглушённый свет — всё казалось нарочито сдержанным, почти аскетичным. И оттого… интимным.

В небольшом углублении стояла огромная кровать с высоким резным изголовьем. Чёрный шёлк постельного белья мягко поблёскивал, словно ночная вода. Ни одного лишнего предмета. Ни одной детали, кричащей о роскоши.

— Здесь… всегда так темно? — тихо спросила я.

Киан посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. В этот момент пришло осознание, что я совсем без всего. Даже волосы подняты заколкой на макушку, а не спадают пламенным водопадом, скрывая мои округлости. Щёки опалило. Да что там щёки, всё тело опалило жаром.

Он сделал шаг ближе.

— Если тебе некомфортно…

— Нет, — перебила я, старательно преодолевая стыдливость, ведь его взгляд жадно блуждал по мне, словно старался изучить каждый миллиметр. — Здесь хорошо.

Киан улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. А потом притянул и снова накрыл мои губы своими. Из головы испарились все мысли. Точнее, все приличные мысли.

Я ответила на поцелуй истово, ведь уже знала, каково это быть любимой им. Внутри всё полыхало. Будто лава в жерле вулкана бурлила, и хотела скорее вырвется наружу ослепительным и мощным взрывом.

Его руки блуждали по моему нагому телу аккуратно и трепетно. Изучая. Киан касался меня самыми кончиками пальцев, будто я ваза династии Мин. И при этом от него исходил такой мощный поток желания, который чувствовался кожей. Воздух вокруг уплотнился и заполнился терпким, пряным, слегка сладковатым ароматом возбуждения, с тонкой ноткой морозной свежести.

Этот контраст бережных прикосновений и пылающего внутреннего огня вызывал дрожь предвкушения. Я желала его. Желала продолжения. Хотела испытать единение наших тел. И когда уже была готова потребовать, чтобы он прекратил измываться и приступил к самому главному, он спросил хриплым голосом:

— Имари. Я задам тебе один вопрос, хотя почти уверен, что знаю ответ. Для тебя это первый раз?

— Ну… — честно говоря, я не знала, как ответить, — технически, да. Но если учесть определённые обстоятельства нашего…

— Я буду очень аккуратен, — не дал мне договорить Киан. — Не бойся.

Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. Медленно. Почти благоговейно. Потом провёл кончиками пальцев по опухшим от поцелуев губам.

— Я не боюсь, — прошептала. — Ведь уже знаю, как это может быть, с тобой.

Его дыхание сбилось.

— Я боюсь… — признался он тихо. — Каждую секунду боюсь причинить тебе боль. Даже прикосновением. С тех пор как обрел тебя, потерял, и снова нашел — это моё постоянное состояние. Ты моё сокровище, моя жизнь, мой свет.

Он наклонился, и его лоб коснулся моего. Мы стояли так мгновение — дыша одним воздухом, чувствуя биение сердец друг друга.

А потом он снова поцеловал. Поднял на руки, и не разрывая губ понёс к кровати.

Прохладный шёлк простыней, слегка остудил кипящее внутри пламя, но это быстро прошло, как только я ощутила прикосновение его разгорячённого нагого тела к моему. Кожа к коже. Непередаваемое блаженство.

Даже горстка снега, в которую превратилась одежда Киана, так как он избавился от неё своим излюбленным способом, растаяла в одно мгновение, и испарилась без следа, от бушующих вокруг жарких эмоций.

Мои пальцы сами нашли его мускулистые плечи, скользнули к затылку и запутались в волосах цвета звёзд. Он притянул меня еще ближе, и между нами не осталось ни малейшего расстояния. Я чувствовала, как его ладони обнимают мою спину, скользят по ней, спускаются ниже на ягодицы и снова поднимаются, оставляя за собой пульсирующие следы.

Его губы жадно впивались в мои, ловили каждый стон.

«Ты моя», — слова вспыхнули в голове.

«Твоя»! — ответ сам пронёсся в мыслях.

И внешний мир растворился,