Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона - Анна Сиротина

Не дала ни мгновения, ни вдоха, ни крошечной паузы, за которую можно было бы собраться. Она просто потянула меня — резко, грубо, как ребёнка за волосы, — и мир снова лопнул, разошёлся трещинами.

Я ощутила её холодное, вязкое злорадство. Оно не имело формы, но расползалось по сознанию, как иней по стеклу. И я сразу поняла: сейчас будет хуже, чем раньше.

Сначала не было образов. Сплошное вязкое нечто.

Картинка складывалась постепенно.

Сначала — сырой туман и запах сырости.

Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом мокрой земли и прелых листьев. Он не входил в меня — он обволакивал, заполнял, давил.

А потом — звук.

Детский плач. Тихий. Надломленный.

Не громкий, не истеричный — а такой, каким плачут те, кто уже понял: если закричать слишком сильно, станет только хуже. Этот звук резал не уши — он проходил сквозь всё, оставляя после себя пустоту.

Туман начал редеть.

А потом я вышла из тумана, точнее она.

Я видела мир, через её зрение, через её восприятие. Лес расступался перед ней, как покорный. Ветки не цеплялись, корни не мешали. Она шла легко, почти лениво, словно прогуливалась по собственному саду, а не по месту, где совсем недавно она оставила кровавый след.

— Нашла, — прошептала она.

Это слово отозвалось во мне холодным ударом.

Возле старого, наполовину сгнившего дерева сидела девочка лет пяти. Светлые волосы спутались, на щеке темнела полоса грязи. Плечи вздрагивали от сдерживаемых всхлипов. А хвост…

Пушистый. Нежный. Розовый, почти светящийся. Он дрожал — мелко, часто, будто в нём сосредоточился весь страх мира.

Её присутствие казалась неправильной в этом лесу, полном теней и сырости. Такие маленькие принцессы должны быть в теплом красивом доме, окруженные заботой и вниманием.

И тогда в памяти всплыло другое видение, где Исхирь пытала женщину. Я поняла. Это та самая принцесса, которую пытались спрятать. Та, ради которой погибали люди.

Внутри меня что-то оборвалось, и это ощущение было похоже на падение в пустоту — без крика, без сопротивления.

— Вот ты какая, — мягко сказала Исхирь. — Маленькая Мэй.

Девочка подняла на неё глаза. Огромные, нежно-голубые, почти прозрачные — и настолько испуганные, что я чувствовала этот страх кожей, хотя у меня не было тела. Он проходил сквозь меня, оставляя после себя липкий холод.

— Няня сказала… что ты не найдешь… — прошептала малышка. Каждое слово давалось ей с усилием, словно сама речь причиняла боль.

— Она много чего говорила, и думала — отозвалась Исхирь. — Например, что сможет меня обмануть.

В её голосе не было гнева. Именно это было самым чудовищным.

— Где… Ксан? — едва слышно спросила девочка.

Исхирь наклонилась и провела пальцами по щеке девочки — медленно, почти ласково.

— Понятия не имею, — сказала она. — Но он сам придёт. За тобой.

Мир внутри меня сжался. Воздух стал слишком плотным, словно меня затолкали под лёд.

Она же просто ребёнок.

Маленький, напуганный, живой.

Как можно?..

Реальность дёрнулась — и лес исчез.

Теперь была комната.

Шикарная. Огромная. Мраморный пол отражал свет хрустальной люстры. В центре — круг, вычерченный странными письменами. Они пульсировали, словно были живыми.

Кровь.

Я почувствовала её запах сразу — металлический, тяжёлый, свежий.

В центре круга сидела девочка. Та же. Только старше. Я узнала её по глазам только теперь под ними залегли тени, кожа бледная, губы сухие и потрескавшиеся.

— Совсем немного, — пропела Исхирь, зачерпывая кровь в серебряную чашу. — Ты же любишь помогать другим, да? Вот и помогай.

Мэй дрожала.

На её ладонях темнели порезы. Кровь стекала в чашу, а вместе с ней вытягивалось нечто большее. Магия.

Розовая. Мягкая…

Нити тянулись от девочки к Исхирь, и с каждой секундой ребёнок становился будто прозрачнее.

— П-пожалуйста… — прошептала Мэй. — Мне… больно…

— Боль — это путь, — ответила Исхирь, и приложила ладонь к её груди.

Вспышка.

Мэй вскрикнула — тихо, сдавленно, почти беззвучно. Так кричат те, у кого больше не осталось сил даже на крик.

Этот звук прожёг меня.

— На сегодня достаточно. Теперь твоя задача хорошо покушать и выспаться. — Улыбаясь сказала Исхирь, словно она заботливая няня.

Мне казалось, что если бы у меня было тело, оно бы рассыпалось на осколки. Весь этот ужас не вмещался. Он разъедал, как кислота.

— Зачем… — прошептала я внутри этого кошмара. — Зачем ты мне это показываешь?.. Ты хочешь, чтобы я ненавидела тебя еще больше?

Смех.

Громкий. Звенящий. Он заставил стены видения дрожать.

«Наоборот, Аврора. Я хочу, чтобы ты меня поняла. Всё, что я делала — имело великий смысл. Но великих часто недооценивают. Поэтому ты должна расплатиться за мою вину, чтобы освободить меня и дать мне новый шанс доказать всему миру свою значимость. И чем быстрее ты смиришься со своей ролью и простишь меня… тем меньше мне придётся показывать».

— Ты чудовище…

«Да. Но теперь мы связаны. Значит, и ты — часть меня».

Что-то ледяное коснулось самого центра моего сознания.

Не больно.

Хуже.

Как клеймо.

И снова — туман. Белый свет. Рывок.

Я пришла в себя в комнате ледяной цитадели.

Тело дрожало, будто только что его достали из воды прямо на мороз. Сознание возвращалось рывками, и каждый из них приносил с собой боль — не физическую, а ту, что жжёт изнутри.

Я сидела.

Нет — была посажена.

Ледяные жгуты оплетали мои руки, грудь, ноги. Они впивались в кожу, обжигали холодом, словно хотели выморозить саму кровь.

Передо мной стояла Мара.

Её лицо было таким же, как всегда — холодным, правильным, лишённым эмоций. В глазах — ни тени сочувствия. Только расчёт.

— Что… ты… — попыталась я сказать.

Лёд сомкнулся на моих губах мгновенно.

Холодный кляп лишил возможности говорить, перекрыл дыхание, оставив только боль и беспомощность.

Мара смотрела на меня спокойно.

— Ради вашей же безопасности, — произнесла она ровно. — Не сопротивляйтесь.

Ледяные верёвки сжались сильнее. Боль вспыхнула, разливаясь по телу, и я поняла — Киан ошибся. Он приказал ей заботиться обо мне. Но Мара не умела заботиться.

50

Киан.

Я почувствовал неладное сразу.

Сначала — сильный страх, а потом — резкая волна боли, чужой и одновременно родной, рвущейся откуда-то из глубины замка, как неостановимый зов.

— Аврора!

Я не стал ждать. Тень окутала, открывая портал. Представшая передо мной картина повергла меня в шок.

Аврора