Истинная для монстра - Айская

Элайза и Шивари незаметно отстали от остальных. Они шли бок о бок, изредка перебрасываясь короткими фразами — больше для того, чтобы слышать голоса друг друга в этой гнетущей тишине. Элайза сжимала ладонь Шивари, её пальцы то и дело непроизвольно сжимались, будто пытаясь удержать что‑то неуловимое.

— Ты дрожишь, — тихо сказал он, слегка повернув к ней голову.

— Не от страха, — она подняла на него глаза, в которых плескалась не тень ужаса, а яростный огонь. — От злости. Твой отец, забирает маленьких девочек, чтобы вы могли плодить своё потомство, — она поджала губы. — Как будто эти маленькие девочки — не люди, а племенной скот.

— Я знаю, — тихо, но твёрдо произнёс Шивари, и его пальцы крепко сжали её ладонь. — И это разрывает мне сердце.

Он замолчал на мгновение, словно подбирая слова, а потом продолжил, глядя прямо перед собой:

— Я рос, считая его мудрым и справедливым. Но чем старше становился, тем яснее видел: его «великие действия» — лишь оправдание жестокости. Он говорит о продолжении рода, о силе крови, а на деле… на деле ломает судьбы.

Он остановился и повернулся к ней полностью, в глазах — ни тени сомнения, только решимость:

— Если потребуется, я убью его, ради тебя, потому что ты показала мне, что значит настоящая сила — не в том, чтобы ломать, а в том, чтобы защищать. Я остановлю его, ради тех, кого ещё можно спасти. Ради того, чтобы никто больше не чувствовал себя скотом на бойне….

Шивари хотел что-то ещё сказать, но внезапно воздух сгустился, словно перед грозой. Время будто замедлилось. Из‑за выступа скалы, почти сливаясь с тенями, выпрыгнул сагатарх.

Он был высок, его тело казалось вытянутым, нечеловеческим. Кожа переливалась, как разлитая нефть, отражая тусклый свет угасающего дня всеми оттенками чёрного и багрового. Длинные, тонкие пальцы заканчивались острыми, как бритва, когтями, а на предплечьях виднелись костяные выросты, похожие на лезвия. Его глаза светились красным, словно два уголька в глубине тёмной пещеры, а из приоткрытой пасти доносилось шипение, от которого по спине пробежал ледяной озноб. Движения монстра были плавными, но в них чувствовалась смертоносная скорость.

— Ты, сосуд для будущих потомков нашего вождя, — прошипел он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Мой повелитель ждёт тебя.

Он бросился вперёд с невероятной скоростью, целясь когтями в её горло. Шивари рванулся наперерез, но сагатарх оказался быстрее. Одним резким движением он ударил Шивари в грудь — сила удара была такова, что тот отлетел на несколько метров и рухнул на землю, потеряв сознание.

— Нет! — закричала Элайза, но сагатарх уже схватил её за запястье. Его пальцы горели, как раскалённый металл, прожигая ткань рукава и обжигая кожу.

— Ты пойдёшь со мной, — прошипел он, приближаясь к её лицу. — Или я разорву тебя на части.

Внезапно позади раздался холодный, словно лезвие стали, голос:

— Отпусти её.

Сагатарх замер. Из тени вышло другое инопланетное существо в потрёпанном плаще с эмблемой сагатархов на плече.

— Аксион… — прошипел пришелец, его когти дрогнули, но не разжались. — Ты предаёшь нас? Вождь этому не обрадуется.

Аксион шагнул вперёд, не сводя взгляда с захватчика. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась смертельная угроза.

— Предательство — это когда следуешь за безумцем, разрушающим всё вокруг, — ровно произнёс Аксион. — Я не предаю. Лишь выбираю сторону, где есть честь. А теперь — отпусти девушку.

— Таурус знает: чтобы построить новое, нужно разрушить старое. Эти жертвы необходимы. — монстр сжал руку Элайзы. — А она необходима для вождя и он получит своё!

Сагатарх зарычал, его глаза вспыхнули ярче, но, встретившись с ледяным взглядом Аксиона, он вдруг отступил. В следующий миг он растворился в воздухе, оставив после себя лишь едва заметный след дыма.

Но Аксион не расслабился. Он медленно поднял руку, и в его пальцах вспыхнул тусклый, почти невидимый свет. Это был не огонь и не магия — нечто иное, древнее, запретное. Свет нарастал, превращаясь в тонкий, пронзительный луч, который ударил в то место, где только что исчез пришелец.

Воздух разорвал пронзительный вопль — не человеческий, не звериный, а нечто среднее, от чего кровь стыла в жилах. Сагатарх вновь материализовался, но теперь его тело было искажено, словно отражение в треснувшем зеркале. Он попытался броситься на Аксиона, но второй луч света, ещё ярче и резче, пронзил его грудь.

Монстр замер, его глаза потухли, а кожа начала трескаться, словно сухая глина. Через мгновение он рассыпался на тысячи мелких осколков, которые развеялись по ветру, не оставив и следа.

Аксион опустил руку. Свет угас. Он посмотрел на Элайзу и на лежащего без сознания Шивари, и в его взгляде не было ни торжества, ни жалости — лишь холодная решимость.

— Вам стоит быть осторожнее, — произнёс он и, развернувшись, спрятался за груду обломков, когда услышал, что кто-то приближается.

Элайза бросилась к Шивари, дрожащими руками проверяя его дыхание. В этот момент из‑за валунов выбежали остальные члены группы — они услышали её крик и поспешили на помощь.

— Что случилось⁈ — воскликнул Маркус, опускаясь рядом с Элайзой.

— Инопланетянин… — она с трудом перевела дыхание. — Он напал на нас. Но… он, другой, — она указала за большой обломок, где прятался Аксион. — он помог нам.

Остальные переглянулись, их взгляды скользнули по следам разрушения и исчезающему облачко дыма.

— Выходи! — крикнула Элайза, обращаясь к Аксиону. Голос её дрожал, но звучал настойчиво. — Пожалуйста, выходи! Шивари не дышит! Ты уже спас меня — спаси и его!

Тишина. Лишь отдалённый гул каких-то механизмов и шорох осыпающихся камней нарушали напряжённую паузу.

Элайза сжимала безжизненную ладонь Шивари. Слезы навернулись на её глаза, но она не позволила себе заплакать.

— Пожалуйста… — прошептала она, глядя в сторону обломков. — Он… он слишком важен для… Меня, для нас всех.

Наконец из‑за камней показалась тень. Аксион медленно вышел, его глаза холодно блеснули в полумраке. Он не сказал ни слова, но его шаги были твёрдыми, решительными — он направлялся к Шивари.

Глава 27

Маркус, Кора, Джульетта, Джакс, Майя, Роман и ещё несколько членов группы инстинктивно схватились за оружие. Их лица выражали откровенный шок и настороженность — никто