Нежить - Амара Кальдерини

короля. Хотя ленты больше не обвивают его, как толстые веревки, они заплетены вокруг его тела от горла до пят, и я не осмеливаюсь прикоснуться к ним. Они выглядят такими же ранеными, как и Нико, неподвижные и безжизненные, но глупо верить в их безвредность, когда я видела, что может сделать одно прикосновение.

Дыхание Нико прерывается, болезненный хрип вырывается из его бледных губ. Его веки начинают подергиваться, мышцы напрягаются, и у него начинаются судороги.

— Нико! — имя звучит как отчаянный вопль, мои руки трепещут над ним, прежде чем я снова прижимаю его к своей груди. Я не могу до него дотронуться — не так, чтобы его ленты расплелись. Он яростно клацает зубами, и из его горла вырывается стон боли, такой гортанный, что он отдается вибрацией у меня под ребрами, усиливая мою панику.

Доусон и Бродяги могут вернуться в любой момент, а Нико не в состоянии дать им отпор. У меня нет возможности связаться с Мариной или Сэмом, и я не знаю, кому еще можно доверять. А это значит, что мне нужно сделать то, что у меня получается лучше всего, — найти место, где можно скрыться. С последней жестокой дрожью тело Нико расслабляется. Его голова откидывается набок, слюна и черный песок прилипают к белоснежной коже.

Ужас от того, что меня найдут, заставляет меня снова протянуть руку; отчаяние заставляет меня нежно провести пальцем по ленте, прикрывающей его сердце, имитируя ласку. Хотя я на самом деле не прикасаюсь к ней — не могу прикоснуться, — она вибрирует под моими движениями, и воздух между нами наполняется энергией. Я продолжаю движение над остальными, проводя пальцем по воздуху над каждой лентой. Когда они все по очереди откликаются, я задаюсь вопросом, верен ли был мой прежний инстинкт: смерть, которой владеет Нико, каким-то образом обладает разумом.

Наклонив голову, я окидываю взглядом то место, где они лежали, защищая наиболее уязвимые части тела короля. Я предположила, что он призвал их к себе в качестве последнего барьера защиты, но, возможно… возможно, его смерть решила помочь ему.

Я продолжаю мягко водить пальцем по воздуху.

— Я не причиню ему вреда. Я хочу помочь, — шепчу я, и мой голос становится едва слышен. — Он не сможет защитить себя, если Доусон вернется.

Ленты замирают, словно загипнотизированные звуком моего голоса. Словно прислушиваясь к нему.

— Пожалуйста, — тихо умоляю я. — Он помог мне. Позволь мне помочь ему.

Когда ничего не происходит, я убираю руку со вздохом поражения, чувствуя себя глупо из-за того, что даже пыталась.

Отчаяние нависает надо мной нависшей тенью, когда лента, перевязанная на сердце короля, трепещет. Раз, два. Медленно каждая из атласных черных лент начинает колыхаться. Их едва уловимые движения постепенно становятся все более возбужденными, пока все они не начинают скользить по его телу, словно разъяренные змеи. Они скользят по коже Нико, сплетаясь так яростно, что становятся видны замысловатые швы его одежды и татуировки, спиралью поднимающиеся по шее.

Затем ленты, как одна, взмывают в воздух, хлопая крыльями и зависая над Нико, словно рой темных бабочек. В звездном свете они выглядят потрясающе смертоносными и, кажется, притягивают все краски окружающего мира в свои бездонные глубины. Содрогнувшись в последний раз, они падают на землю рядом со мной безвольной кучкой и замирают. Как будто чего-то ждут.

Я несколько долгих мгновений смотрю на шелковистую кучку, едва осмеливаясь поверить, что не только разговаривала с самой смертью, но и убедила ее помочь мне. Ледяной ветер свистит вдоль берега, отвлекая меня от благоговейного трепета и возвращая к текущей задаче. Я перебираю сгнившие трупы Бродяг, быстро обшаривая песок в поисках припасов. Я нахожу свой меч, а также набор ножей, которые прячу в карманах плаща, и флягу с водой, которую вешаю на шею.

Затем я подхватываю Нико под мышки и начинаю вытаскивать его на пляж.

Ветер снова со свистом проносится над лагуной, осыпая мое лицо песком и прилипая к промокшей ткани платья на ногах. Мурашки, не имеющие ничего общего с холодом, поднимаются по моим рукам, когда я вспоминаю слова Сэма о разговаривающем ветре. Если он каким-то образом расскажет Доусону и остальным Бродягам о состоянии Нико, нам обоим конец.

Ленты короля спутались в нескольких шагах позади нас, пока я борюсь с его бесчувственным телом, безуспешно пытаясь тащить быстрее. Хотя он и выглядит стройным, на самом деле он невероятно высок, и каждая его клеточка тела покрыта рельефными мышцами. Перенести его даже на несколько футов — изнурительная работа, и я быстро понимаю, что мы никогда не доберемся до кареты.

Я опускаю Нико обратно на землю и упираюсь руками в колени, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. С несчастным видом оглядывая лагуну, я не нахожу никакого укрытия. Острые скалы окружают и пляж, и воду защитным ореолом, и все они такие крутые, что ни на одну из них невозможно взобраться. Даже если и возможно, я бы ни за что на свете не смогла затащить Нико туда.

Ветер завывает в лесу, и хотя его песня не проникает мне в душу, как у сирены, от нее не становится холоднее. Ветви и листья шелестят в кронах деревьев, и этот беспокойный звук вторит моим собственным беспокойным мыслям, пока я вглядываюсь в темные просветы между деревьями. Крошечные огоньки подмигивают и мерцают, и хотя некоторые из них развеваются на ветру, ни один не покидает укрытия в лесу. Раньше я считала их прекрасными наблюдателями, но после событий этого вечера их тишина больше не кажется уютной. Она кажется зловещей.

Что, если я отведу Нико в лес и эти огни выдадут наше местоположение Бродягам? Что, если ветер уже разнес весть о падении короля? Что, если я так долго буду стоять здесь в нерешительности и на меня нападет еще один из моих ночных кошмаров?

Безнадежность начинает давить на мои плечи. Отказываясь признавать это, я выпрямляюсь и решительно отбрасываю её. Я резко вздыхаю и с вновь обретенной решимостью смотрю на ленты.

— Куда мне идти? — спрашиваю я. — Помогите мне спрятать его.

Они возбужденно вздрагивают в ответ и начинают медленно выпутываться из своей спутанной массы. Одна из них уверенно скользит по песку, ее шелковистая длина указывает мне на северную сторону пляжа.

С напряженным стоном я беру Нико обратно под руки, с сомнением следя за лентой. Я все еще не уверен, что они меня понимают, но надеюсь, что они хотя бы осознают, в какой опасности находится их хозяин. Ко мне присоединяются