Одно Рождество в Париже - Менди Беггот

— Я не прояснил… я должен был дать тебе понять… Не знаю, почему я не сделал этого, но…

Под его взглядом она переваривала информацию, и с каждым новым осознанием он видел, как рушилась каждая маленькая часть отношений, которые они начали выстраивать. Он врал ей. Так же, как и ее парень, от которого она сбежала за Ла — Манш.

— Когда ты сказал, это случилось? — спросила она. — Как давно?

— Год назад, — повторил он.

— Год.

— Да.

— Она умерла год назад… мы разговаривали о ней, и ты забыл о том, что она на самом деле мертва? — резко выпалила Ава. Он покачал головой.

— Я не забыл… я никогда не забываю… Я просто… сказал не то, что нужно, а потом, когда я продолжил говорить не те слова, стало сложнее все прояснить.

— Я знала, что что-то не так. Когда ты сказал, что виделся с отцом… казалось, что что-то не так…

— Ава, я не хотел тебе врать, — сказал он, желая снова взять ее за руку, но теперь боялся, что это будет слишком. — Просто… это было так чудесно, говорить с кем-то, кто был не в курсе того, что случилось… говорить о Лорен и помнить ее так, словно она жива.

— Как это произошло? — спросила Ава мягче. Он сглотнул.

— Несчастный случай… пожар в ее доме, — он замолчал. Его кожа покрылась мурашками. — Он начался на крыше, а затем прорвался во все здание. Когда я туда добрался, все здание было охвачено огнем, и…

Она ахнула.

— Ты был там?

— Слишком поздно, — ответил он.

Она закрыла рот руками, и он увидел, как в ее глазах начали собираться слезы. Он не хотел этого. Он не заслуживал ее жалости или сочувствия после того, как он скрывал от нее правду, пытаясь притвориться, что ничего не произошло. А теперь она все знала. Теперь он был мужчиной, который потерял сестру в огне и не смог ее спасти.

— Ава, я от всего сердца приношу извинения за то, что не рассказал тебе все сразу. Это было как глоток свежего воздуха, снова говорить о ней, делиться воспоминаниями без боли, когда все вокруг, кажется, уже давно хотят забыть ее. Я…

— Жюльен, — перебила его Ава.

— Нет, пожалуйста, тебе не нужно ничего говорить. Я знаю, что ты не захочешь меня снова видеть. Я знаю, как для тебя важна искренность и…

— Жюльен… все в порядке, — сказала Ава. — Я понимаю.

— Что?

— Я сказала, все в порядке, — повторила она, переступая с ноги на ногу, хрустя снегом под подошвами. — Исходя из того, что ты мне рассказал о ней, она была важной частью твоей жизни. Потерять кого-то особенного… я могу лишь только представить.

Он кивнул.

— Она была важной частью моей жизни.

— Тогда… ты должен рассказать мне о ней больше, — сказала Ава. Он улыбнулся.

— Правда?

Она кивнула.

— Правда, месье Фитусси.

— Чуррос! Ава! Идем скорее, пока мы с Дидье все не съели, — позвала ее Дебс в паре прилавков от них.

— Ава, — сказал Жюльен, ловя ее за руку, прежде чем она успела отойти. — Есть еще кое — что, о чем ты должна знать.

— Тебе же правда нравятся Coldplay, да? Об этом ты мне не соврал?

Он улыбнулся.

— Да, Мадонна, мне правда нравятся Coldplay, — он облизнул губы, смотря на не. — И ты должна знать… у меня действительно нет девушки.

Глава 35

— Ты был здесь раньше? — спросила Ава. Они шли позади Дебс и Дидье, разглядывая все вокруг, слушая окружающие их звуки рождественской ярмарки.

— Да, — ответил он. — Много раз. Это что-то вроде традиции.

Он вдохнул запах шипящих на огне сосисок, карамелизированного лука и засахаренных яблок.

— Мы с Дидье и…, — он замолчал с именем сестры на губах.

— Лорен? — продолжила Ава. — Пожалуйста, Жюльен, я правда имела это в виду, я хочу узнать ее.

Она проводила взглядом Дидье и Дебс, остановившихся у прилавка с серебряными украшениями.

— У меня нет братьев и сестер, но та девушка с волосами как у снежного человека… она значит для меня все.

— Лорен любила приходить сюда за рождественскими подарками для семьи, — сказал Жюльен. — Как-то раз она купила здесь особенную брошку для моей мачехи.

— Ну, я надеюсь, она не страдала клептоманией и барахольством как Дебс. Если мы не догоним их с Дидье, она скупит достаточно серебра для того, чтобы построить копию Эйфелевой Башни.

— Ава, я хочу снова устроить выставку своих работ.

Она остановилась и развернулась к нему лицом, устремив на него все внимание.

— У меня есть идея, которая, надеюсь, поможет как моей семье, так и многим другим людям.

Она не ответила, словно ожидая, пока он продолжит говорить. Что еще мог он сказать? Это была лишь искра, надежда, что люди захотят прийти, ужасающая мысль о том, что он уже утратил все, что требовалось; что фотографии, которые он продал ранее, были вершиной его карьеры.

— Я хочу собрать деньги для Красного Креста, — он облизнул губы. — Ава, я так злился на всех. Это нужно изменить.

Он посмотрел прямо на нее, ожидая увидеть какую — либо реакцию в этих зеленых глазах. Она лишь молча смотрела на него в ответ, не шевелясь и практически не дыша.

— Я хочу ознаменовать жизнь Лорен и других погибших в пожаре на улице Озен, чтобы это что-то значило. Собрать деньги. Показать стойкость, которая нам всем нужна в это время.

Она взяла его под руку.

— Ты говорил мне, что ищешь направление для своей работы.

— Да, — он кивнул.

— И на выставке будут фотографии, которые ты хочешь сделать, не те, которые другие люди говорят тебе сделать.

Он снова кивнул.

— Да.

— Тогда по всем пунктам, это замечательная вещь, — заключила Ава.

Его легкие словно наполнились гелием… или надеждой. Могло ли это действительно сработать? Без ее снимков? Теперь он точно не мог их использовать. Не после того, как почти предал ее доверие.

— У тебя есть ее фотографии? — спросила Ава. — Лорен.

— Oui.

Он сунул руку в карман джинс и вытащил свой телефон. Коснувшись приложения для фото, он нашел одно из его самых любимых. Они вдвоем с Лорен, селфи с обычного пятничного вечера, в их последнее лето. Ее длинные светлые волосы блестели на солнце, ее широкая улыбка и озорная искорка в глазах доминировали на снимке. Он протянул телефон Аве, и она всмотрелась в экран.

— Она блондинка, — сказала Ава, покачав головой, вспоминая о том, как думала, что