Принцесса Ардена - Софи Анри (российский автор)

Глава 13

Втечение нескольких дней Изану искал любой повод поговорить с Роксаной наедине. Он хотел признаться ей, рассказать и о полученном титуле, и о своих чувствах, которые хранил в себе столько лет, но она постоянно избегала его. Он не понимал, что с ней происходит. Не понимал, почему принцесса обижалась на него, почему не отвечала на его письма, почему рядом с ним вела себя так странно.

Но когда корректировал ее стойку для стрельбы из лука, Изану наконец-то все понял.

Стоило ему приблизиться к ней и коснуться нежной бархатной кожи, как дыхание Роксаны участилось, сердце забилось громче, а на щеках появился восхитительный румянец. Даже исходящий от нее аромат сирени словно стал слаще и гуще.

Он нравился ей. Совершенно точно нравился.

Возможно, Роксана сама этого не осознавала, – а может быть, не хотела признавать, – но Изану был ей небезразличен. Это открытие опьяняющим медом разлилось в его груди и согрело сердце. Он вспомнил, как все легко и просто было между ними до его отъезда в Дахаб, вспомнил, как Роксана воспринимала его как члена семьи, делилась с ним секретами, касалась без стеснения и неловкости, обнимала и даже дарила сестринские поцелуи в щеку.

Когда небо обрушилось на Аэран проливным дождем, Изану, хорошо помня то беззаботное время, схватил Роксану за руку и побежал в замок. Они смеялись, пока тяжелые капли дождя хлестали по лицам, и, точно дети, не пропустили ни одной лужи. Но потом откуда ни возьмись появился Асвад, и легкость на душе Изану обернулась свинцовой тяжестью.

Изану никогда не любил восточного принца – ощущал его темную ауру. Асвад был словно паук, хитрый и опасный; он никогда ни с кем не враждовал в открытую, но расставлял всюду свои сети. И если кто-то имел неосторожность угодить в его паутину, для него это заканчивалось плохо.

Асвад же, в свою очередь, недолюбливал Изану, зная о его дружбе с Райнером. И этот скользкий гад выдал его тайну, которой он хотел сам поделиться с Роксаной сегодня.

Неприязнь Изану к принцу Востока возросла троекратно, когда он узнал, что тот собирается просить руки Роксаны. Изану готов был поспорить, что Асвад хочет жениться на ней, лишь бы насолить Райнеру. Однако сейчас улавливал исходящее от него вожделение и с трудом сдерживался, чтобы не убить его на месте.

Праведный гнев кипящей смолой подступал к горлу Изану, а в ушах поднимался гул сотен голосов. Он шел позади Роксаны и Асвада, пытаясь концентрироваться на звуках их шагов, эхом разносящихся по коридору, но ничего не получалось. Этот мерзавец гладил ее ладонь и явно наслаждался бархатом ее кожи! При виде этого Изану прикусил щеку до крови, чтобы сдержать магию, которая пчелиным роем копошилась в груди и жалила, требуя выхода. Он мысленно приспустил внутренний заслон и все свое внимание сосредоточил на Асваде. Веселье, мрачное удовлетворение и похоть тут же ударили ему в голову, и Изану от злости сжал руки в кулаки. Он сверлил тяжелым взглядом затылок Асвада, уговаривая себя не вмешиваться.

Роксана держалась отстраненно и, как только они добрались до покоев, хотела быстро сбежать, но Асвад остановил ее. К тому моменту голоса в голове Изану практически заглушали все посторонние звуки, а виски сдавило словно железными тисками. Он с трудом сохранял безразличие и спокойствие.

– Я же забыл вручить вам небольшой гостинец, – воскликнул Асвад и протянул Роксане сверток.

Там лежало фисташковое пирожное. Но откуда он узнал о любимой сладости Роксаны?

Голоса в голове истошно кричали, а боль становилось такой невыносимой, что резало глаза. Магия гудела на кончиках пальцев и горячила кровь, требуя выхода, и он отпустил ее.

В тот же миг все вокруг затихло, словно кто-то отгородил его от окружающего мира плотной невидимой завесой. Изану поднял взгляд на Асвада. Тот улыбался своей самой приторной улыбкой, раздевая Роксану глазами. Он сам молчал, но Изану отчетливо слышал его голос. Казалось, его сознание помутилось.

«Ну же, принцесса, отведай пирожное, а потом оближи свои изящные пальчики. Я хочу посмотреть, каков твой острый язычок в деле». – Голос Асвада звучал странно отдаленно, словно эхо в горах.

Холодная ярость сковала грудь Изану, обратив кипящую кровь в лед. Он готов был вытащить кинжал из-за пояса и отрезать язык этому мерзавцу. Коснувшись пальцами рукояти, он сделал шаг в сторону Асвада.

«Интересно, сильно ли взбесится Райнер, если я сам оближу пальчик его дражайшей сестрицы. Его верный пес точно доложит об этом».

Услышав это, Изану остолбенел. Он наконец понял.

То были не слова, произнесенные вслух.

Мысли.

Изану слышал мысли Асвада. Не эмоции, не ауру, а внутренний монолог, не предназначенный для чужих ушей.

Но как это возможно?

Он никогда не был способен на такое.

«Она покраснела, – мысленный поток Асвада вновь ворвался в сознание Изану. – До чего же она хороша. Жаль, нельзя переспать с ней до помолвки. Эта гордая гусыня наверняка не подпускает к себе мужчин и соблюдает целомудрие. Скукота».

Сомнений быть не могло. Он отчетливо слышал, о чем думает Асвад. И за одни только грязные помыслы хотел его убить.

Изану сделал еще один шаг в их сторону, как вдруг услышал Роксану. Ее голос не был искажен, а губы шевелились в такт произносимым словам.

– Принц Асвад, я не ваша подданная, чтобы исполнять прихоти, – жестко ответила она, убирая пирожное в пергамент. – Спасибо за оказанное внимание, но мне хочется побыть одной и отдохнуть.

Она точно говорила вслух, а не мысленно. Потом Роксана захотела уйти, но Асвад вновь остановил ее, схватив за руку.

И это стало для Изану последней каплей.

Он прошел вперед, загородив собой Роксану, и с легкостью, с какой раскаленный нож разрезает сливочное масло, снял барьер Асвада – еще одна способность, о природе которой он узнал совершенно случайно, пока находился в Дахабе. Мастера теней обучали членов королевской семьи возводить ментальную защиту вокруг себя, благодаря чему они могли почувствовать чужое вторжение и сопротивляться ему. Асвад хоть и учился в школе при Ордене Теней, но не смог пройти испытание посвящения в адепты.

Изану мог снимать этот барьер – быстро и незаметно. Он сделал это и сейчас. Вот только расплачивался за такие трюки львиной долей собственной магии.

Свое умение он скрывал даже от отца, потому что сам боялся этой способности до ужаса, и использовал лишь дважды. Один раз случайно, так он и узнал о ней, а второй