(древняя) Душевная хозяйка Темного лога - Елена Соловьева

— Именно, — согласилась я, подмигнув. — Эмерик де Лаваль — не простой покупатель. Он не из тех, кто часто посещает рынки. Нам несказанно повезло, что его заинтересовали наши ковры. Понимаешь ли, Мирелла, круг общения графа — как раз то, что нам не хватало. Его влияние может открыть перед нами совершенно новые горизонты.

Мирелла на мгновение задумалась, а потом ее глаза загорелись пониманием:

— Ты хочешь сказать, что через графа мы сможем выйти на знатных господ? Они ведь не станут покупать товары с обычного рынка, но если их порекомендует кто-то из своего круга…

— Именно так! — подтвердила я. — К тому же, теперь у нас есть подтверждение того, что ковры действительно работают. Мы можем начать создавать их в большем количестве, но уже с полным пониманием процесса.

Мирелла воодушевленно закивала:

— А еще можно будет добавить разные варианты! Например, сделать маленькие коврики для конкретных частей тела или специальные покрытия для кроватей…

— Отличная идея! — поддержала я.

Мы с Миреллой убрали со стола и занялись работой. Других учеников сегодня не ожидалось, так что мы могли наговориться всласть. И даже обсудить то, что никогда не сказали бы вслух при посторонних.

— Знаешь, когда я смотрю на вас с Максимусом, мне кажется, что вы — идеальная пара, — призналась Мирелла как бы между делом. Бросила на меня быстрый взгляд и добавила: — Да, я знаю, что ты жена графа Уротона Пошельона. Он поступил с тобой слишком жестоко. Уверена, он обходился с тобой плохо, раз ты… Раз у тебя…

Мирелла осеклась и закусила губу, как будто запрещая себе говорить. Но я поняла, к чему она клонит.

— Все арахноссы знают, по какой причине Уротон отправил меня в ссылку? — уточнила я, стремясь, чтобы голос звучал ровно и не выдал волнения.

Мирелла покосилась на меня виновато:

— Прости, не надо было тебе это говорить. Иногда я бываю слишком несдержанной, но… Да, мы знаем. Когда глава ковена получил от Уротона письмо, он зачитал его вслух. Тогда… Тогда ни он, ни мы не знали тебя настоящую. Мы ждали эгоистичную, избалованную особу. А ты оказалась совсем другой. Я даже не удивлюсь, если узнаю, что муж тебя оговорил.

Хотела бы я сказать, что это так, но не могла.

Настоящая Пареска, вероятно, действительно изменила мужу. До того, как я оказалась в ее теле. Но именно мне теперь приходится расхлебывать заваренную ей кашу.

— Ну, оступилась раз, не беда, — попыталась утешить меня Мирелла. — Просто был не тот мужчина. Я бы и сама изменила этому Уротону. Я видела его однажды и издалека, но испытала острую неприязнь.

— Спасибо тебе, Мирелла, — выдохнула я, с трудом улыбнувшись. — За поддержку и за то, что ты не осуждаешь меня. Но на самом деле все не так просто… Я…

— Ты до сих пор любишь того парня? — предположила она.

— Какого?.. — искренне изумилась я. А, поняв, что речь идет о любовнике Парески, отрицательно качнула головой. Я этого Латилона совсем не знаю. Даже имя его вспомнила с трудом. Но могу ли я сказать правду? Посвятить подругу в свою тайну — значит, сделать ее своей соучастницей. Для меня такое недопустимо. Мирелла не должна пострадать из-за чужих грехов и ошибок. Достаточно того, что страдаю я. — Поверь, Максимусу лучше со мной не связываться. Он будет презирать меня, когда… Если узнает все.

Невольно на глаза навернулись слезы. Я смахнула их кончиками пальцев, а когда посмотрела на Миреллу, заметила, что она затаила дыхание:

— Значит, ты вернешься к нему? К Уротону Пошельону…

— Возможно, так будет правильно.

Кто бы знал, как горько и обидно произносить эти слова. У меня буквально все внутри перевернулось.

— Не делай этого, прошу, — взмолилась Мирелла. — Останься здесь, в Темном логе. Останься с нами.

Ответить я не успела. Все потому, что различила движение возле раскрытого окна. Даже не услышала, а как будто уловила шестым чувством. Но когда посмотрела в ту строну, заметила удаляющуюся фигуру Максимуса.

Глава 47

Что именно он услышал?

А, главное, какие выводы сделал?

Эти вопросы не давали мне покоя все следующие дни. Между мной и Максимусом как будто возникла невидимая стена. Он не сторонился меня открыто. Все так же помогал с продуктами и торговлей, участвовал во всем, что касалось Темного лога. Но ко мне относился иначе. Из уникальных фиалковых глаз исчез блеск. Все чаще высокий лоб главы ковена перечеркивали хмурые складки. Максимус вновь стал неразговорчивым и мрачным. Каждый раз, замечая это, я ловила себя на мысли, что хочу признаться. Хочу рассказать ему все.

Но каждый раз что-то меня останавливало.

Быть может, ему лучше влюбиться в чужую жену, чем в пришелицу из другого мира. По крайней мере, так у него будет меньше причин для ненависти. К тому же, надолго оставаться супругой Уротона Пошельона я не планировала. Конечно, можно подать прошение о разводе. Быть может, уехать подальше от замка и открыть свое дело. Вот только мир этот мне не мил без Максимуса. Без Темного лога. Без друзей, которых я здесь обрела. Да и жить всю жизнь, притворяясь кем-то другим…

Нет, это не по мне.

Все чаще я задумывалась о том, чтобы действительно вернуться в прежний мир. Дожить положенные мне годы. Дожить их самой собой, бережно храня в памяти Темный лог и его обитателей.

Максимус…

Что ж, у него есть невеста. Надин соответствует ему по статусу и строению. Оба они арахноссы. Не то, что я, простая человечка. Спустя какое-то время Надин и Максимус забудут обо мне. Обзаведутся большим хозяйством и паучатами. А я…

Больше не нужна Темному логу.

Я осознала это, в последний раз прогуливаясь по улочкам и священной роще. Дрим, моя маленькая помощница и подруга, восседала у меня на плече. Мы остановились у подножия статуи — той, что изображала Богиню. Теперь у ее ног лежало много щедрых даров. Я добавила к ним букетик полевых ромашек, несколько спелых слив и яблоко. Земля Темного лога стала вновь плодоносить. В леса вернулась дичь, в озера — рыба. Арахноссы наладили торговые связи со всем Кунданом.

— И все это благодаря тебе, пушистая проказница, — улыбнулась я, ссаживая Дрим с плеча. — Да-да, не