Не будите во мне... некромантку - Ника Калиновская

План был абсурдный, но чертовски соблазнительный. Я перевела взгляд на ворота, где только что скрылся мой напарник.

А может..? Нет, не получится.

Я выдохнула, будто выталкивая из себя страх, и поправила сумку на плече. Солнце скользнуло по медной табличке на воротах, и на миг показалось, что буквы вспыхнули живым светом.

— Ну что, Мирослава, шагай, — пробормотала я под нос, — сама выбрала этот квест.

И, собрав остатки решимости, перешла улицу. Под каблуками звенела брусчатка, воздух был густым от запаха старого камня и магии. А когда я подошла ближе, ворота словно узнали мой пропуск — по ним пробежала тонкая серебристая искра, и тяжелые створки медленно распахнулись.

За ними простирался широкий двор с идеально подстриженными живыми изгородями, фонтаном в центре и выложенной плиткой дорожкой, ведущей к высоким дубовым дверям. Я сделала первый шаг, чувствуя, как внутри все неприятно сжимается от волнения.

Ну всё, назад дороги нет.

Я втянула воздух, сделала вид, что ничего особенного не происходит, и решительно направилась внутрь. Огромные двери, инкрустированные металлическими узорами, распахнулись сами — от легчайшего касания. Внутри воздух был сухой, пах пылью, старым пергаментом и чем-то еще… кажется, магией, густой и тяжелой, будто она хранилась здесь вместе с каждой книгой и документом.

Я увидела Ригарда сразу. Он стоял у стойки, как ни в чём не бывало изучая какой-то толстый реестр. Взглядом инквизитор, конечно, отметил моё появление, но даже не шелохнулся. Ни намёка, что мы знакомы. И правильно — правила игры просты: я студентка. Он — чужой мне мужчина, случайный посетитель.

Я тоже сделала вид, будто впервые его вижу. Прошла мимо — ровно и уверенно, как будто делала это каждый день. Пусть сердце и билось где-то в горле.

— Добрый день, — произнесла, подходя к стойке. Мой голос, к счастью, не дрогнул. — Мне нужно получить доступ в читальный зал для исследователей.

Протянула жетон. Он блеснул медным отблеском, когда архивариус, пожилой мужчина с цепким взглядом и длинными испачканными чернилами пальцами, взял его двумя руками.

— Академический допуск, — пробормотал он, сверяясь с записями в огромной книге. — Мирана Морийская... Некромантия, ХXIX век? Я едва заметно вздрогнула. Вот же Фонтийский — не удержался, прописал эту тему в разрешении. Прямо на лбу мог бы написать: опасный интерес.

— Да, — подтвердила с самой честной улыбкой, на которую только была способна. — Исследование сравнительного влияния ритуальной магии на социальные практики.

— Сложная тема для молодой девушки, — хмыкнул архивариус, но жетон всё же вернул А я выдохнула, что произнесла это без запинок и ошибок. — Зал для исследователей — третий этаж, секция «А». Документы по некромантии хранятся под особым контролем. Ничего выносить нельзя, копии — только с разрешения куратора.

— Разумеется, — с самой покладистой улыбкой ответила я.

Из-под ресниц краем глаза заметила, как Ригард медленно закрывает реестр и делает вид, что идёт в противоположную сторону. И всё же я чувствовала — следит. Каждый мой шаг у него под контролем.

Да, спокойная у меня жизнь... ничего не скажешь.

Я подхватила сумку, закинула ремешок на плечо и направилась к лестнице. Деревянные ступени поскрипывали, по стенам тянулись витиеватые узоры старинных печатей, а на потолке едва мерцали охранные символы. И чем выше я поднималась, тем сильнее чувствовала странное волнение — будто где-то за витражными окнами сама история наблюдает за мной.

Третий этаж встретил меня приглушённым полумраком, шелестом страниц и запахом старых чернил, который почему-то действовал успокаивающе. Воздух здесь словно был пропитан временем — густым и вязким, оседающим на кожу и волосы.

Я нашла нужную секцию «А», и, стараясь выглядеть уверенно, направилась между высокими стеллажами, за которыми легко можно было потеряться. С каждой полкой они росли всё выше, будто лес из книг, и я на мгновение почувствовала себя муравьём среди древних деревьев.

С другого конца зала доносился шелест шагов — Ригард. Даже не видя его, я чувствовала. Он шел в секцию «Б» и, как всегда, двигался спокойно и целеустремлённо, будто точно знал, где искать. Я же, в отличие от него, понятия не имела, за что вообще хвататься.

«Так, я студентка. Просто студентка», — напомнила себе, скользя пальцами по корешкам.

Некромантия в культурных традициях, хроники вестрийской эпохи, рукописи старших ритуалистов… Ох, звучит жутковато, но хоть не так скучно, как отчёты бухгалтеров.

Я выбрала пару книг и устроилась за ближайшим столом у окна. Лучи солнца пробивались сквозь витражи, раскрашивая страницы узорами зелёных и пурпурных бликов. В этом было что-то завораживающее.

Я краем глаза взглянула в сторону секции «Б» — между полок мелькнула фигура в тёмном плаще. Он стоял, чуть склонившись над открытым фолиантом, а пальцы медленно перебирали страницы. Фонтийский выглядел, как человек, которому бумага доверяет свои тайны.

Вот кто действительно знает, что делает, — подумала я, и, к собственному раздражению, поймала себя на том, что любуюсь.

Сразу же нахмурилась, уткнувшись в текст перед собой, где сухие строки описывали древние погребальные практики. Мимо прошёл архивариус, кивнув, и я изобразила прилежную сосредоточенность. Главное — не привлекать внимания. Пусть все думают, что я просто студентка с ужасным почерком и амбициями.

Минут через двадцать я заметила движение — Ригард появился в проходе между секциями. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то странное — напряжение, может, настороженность. Он коротко взглянул на меня, не приближаясь, и негромко сказал:

— Не отходи далеко. Что-то здесь не так.

Я нахмурилась.

— Что именно? — Прошептала одними губами.

— Пока не уверен, — ответил он практически так же. — Но кто-то следит.

И в тот же миг где-то наверху, под самой крышей, раздался лёгкий шорох — будто кто-то случайно задел полку. Мы оба одновременно подняли головы. На миг в пыли, подсвеченной солнечным лучом, мне показалось — там мелькнула тень.

Ригард Фонтийский

Я всё же немного переживал, что она сбежит. Да, внешне Мирослава выглядела спокойной — даже чуть упрямой, с этой своей маской «я всё знаю и ничего не боюсь». Но я видел, как пальцы девушки порой сжимают сумку, будто внутри у неё щит и якорь одновременно. После признания в том, что она не из этого мира, я не мог винить некромантку за осторожность. Всё, что она знала, перевернулось в один миг — и я, инквизитор, навязавшийся в спутники, был для неё не спасением, а