Не будите во мне... некромантку - Ника Калиновская

Мысли перемешались, словно спутанные нити магии. Стоило бы сейчас рвануть наверх и поймать того, кто следил за нами. Но тогда придётся раскрыться и оставить Мирославу одну. А я не мог себе этого позволить. Только не сейчас.

Я шагнул ближе, глядя прямо в её глаза:

— Думаю, нам нет смысла скрываться. Надо быстро закончить с тем, зачем мы сюда пришли, и покинуть архив. И чем скорее — тем лучше.

— Ты думаешь, нас ищут? — прошептала моя напарница, и я пожал плечами в ответ.

— Я считаю, — проговорил тихо, — что информация о моём появлении в столице уже могла дойти до тех, кому знать об этом не стоит. А если это так, то через пару часов здесь будет слишком многолюдно.

Некромантка кивнула, крепче прижимая к себе блокнот.

— Тогда давай поторопимся.

— Именно это я и хотел услышать, — усмехнулся, но без обычной насмешки.

В этот раз в моей улыбке было что-то другое. Девушка развернулась и поспешила к полкам, а я остался на секунду позади, машинально оглядываясь.

Мы с Мирой углубились в секцию «Б» — тихую, пыльную, с бесконечными стеллажами, уходящими под потолок. Здесь пахло старой бумагой, чернилами и временем. Солнечные лучи пробивались через витражи, превращаясь в золотую пыль, медленно танцующую в воздухе.

Я вытащил с полки первый фолиант, потрескавшийся от возраста, и открыл наугад. Скрип переплёта отозвался неприятным звуком, будто сам архив не желал, чтобы его тревожили.

— Контрийские… — пробормотал я, бегло пробегая глазами по страницам. — Семейство старое, но вот конкретных сведений нет. Только упоминания о владениях и паре судебных тяжб за землю.

Моя спутница устроилась рядом, усердно листая другой том, размером почти с огромный короб. Её пальцы оставляли лёгкие следы на серых страницах, и я невольно отметил, как быстро девушка схватывает систему поиска — будто всю жизнь проводила в архивах.

— Ага, — вдруг тихо произнесла она. — Вот! «Барон Эдвар Контрийский, титул передан по наследству двоюродному брату — Лерону Контрийскому. После смерти последнего — род прерван». — Девушка нахмурилась. — Но даты не сходятся.

Я подошёл ближе, заглядывая через её плечо.

— Хм. Этот том составлен почти сто лет назад. Возможно, ошибки. Или кто-то их специально внёс.

— Ты думаешь, кто-то хотел стереть их следы? — спросила моя напарница, оборачиваясь.

— В нашем мире, Мира, — усмехнулся я, — если из архивов что-то исчезает, значит, кто-то очень не хотел, чтобы это нашли.

Мы молча вернулись к поискам. Сменили десятки книг: «Родовые хроники Западных земель», «История владений Мильтарии», «Реестр дворянских пожалований». Везде — лишь короткие упоминания, рваные строки и пустоты между фактами.

Чернила выцветали, буквы теряли очертания, а вместе с ними — и следы баронского рода.

— Нашла ещё одно, — голос Миры прозвучал устало, но с упрямой ноткой. — «Летопись Полесского края». Тут мелькает Контрийское поместье. Пишут, что его земли после смерти владельца перешли к короне. А потом — тишина. Будто их и не существовало.

Я откинулся на спинку стула и устало потер переносицу.

— Будто кто-то вычеркнул их из истории, — произнёс вслух то, о чём думал последние полчаса. — И, похоже, сделал это очень тщательно.

Некромантка рядом со мной вздохнула, задумчиво постукивая пальцами по обложке.

— То есть, наш несчастный скелет может быть из рода, которого официально никогда не было?

— Похоже на то, — кивнул я. — И если это так, значит, кто-то из нынешней знати явно не хотел, чтобы правду узнали. Что ж... думаю, на сегодня хватит. Но это ещё не конец. Завтра попробуем добраться до закрытого отдела. Там, где хранятся родовые дела без публичного допуска.

Девушка устало закрыла очередной том, хлопок сухих страниц эхом разнёсся по залу.

— Здесь, похоже, тоже всё, — вздохнула она, прижавшись спиной к ближайшей стене. — Мы перерыли полархива, а толку ноль.

Я уже собирался согласиться, как вдруг Мира подняла голову, и в её глазах мелькнул тот самый хитрый блеск, который обычно предвещает безумную идею.

— Хотя… — протянула моя собеседница, задумчиво постукивая ногтем по обложке книги.

— Хотя? — я насторожился.

— Ну… если среди живых доказательств ничего не нашлось, — девушка наклонила голову и прищурилась, — может, стоит поискать среди мертвых?

Я моргнул, не сразу уловив ход её мыслей.

— В каком смысле — среди мёртвых?

Мира хмыкнула, а уголки её губ тронула насмешливая улыбка.

— А что, если ответы остались не в этих книгах, а в тех, кто покоится под землёй? Записи, надписи, фамильные склепы, храмы при старых церквях… иногда мертвецы куда честнее живых.

Я ошарашенно посмотрел на свою напарницу, и в голове будто щёлкнуло. Гарт побери! Ведь действительно — церковные записи, фамильные усыпальницы, пометки о перезахоронениях. То, что не всегда попадает в светские архивы.

— Неплохая мысль, — медленно произнёс я, глядя на некромантку с новым уважением. — Никогда не думал, что услышу дельный совет от девушки, которая пару дней назад едва не устроила магический апокалипсис.

— Ну, — пожала плечами Мирослава, — иногда и от дилетантов бывает польза.

Я усмехнулся, покачав головой.

— Иногда — да.

При свете дня дом Фонтийского казался совсем иным — не просто большим, а величественным, будто вырезанным из света и теней. На солнце каждая линия фасада, каждая бронзовая накладка на двери сверкала так, что хотелось щуриться. Казалось, этот особняк специально строили, чтобы он демонстрировал статус своего владельца из любого угла — от идеально подстриженных живых изгородей до изящных статуй у фонтана, где прозрачные струи падали в воду с музыкальным звоном.

Карета мягко остановилась у парадных ступеней. Ригард вышел первым — как всегда, спокойно, будто даже не замечал, какой вид производит его родовое имение. Я же выбралась следом, неловко придерживая подол, и не удержалась от короткого взгляда вверх: дом действительно впечатлял. И давил. Всё здесь будто шептало: “Ты — гость. И ненадолго.”

Инквизитор, как ни в чём не бывало, достал ключ, открыл тяжёлую дверь — и тут же застыл на пороге. А я едва не врезалась ему в спину.

— Что? — начала было, но осеклась, заглянув через его плечо.

В просторном холле стояли мужчина и женщина, будто сошедшие с парадного портрета. Он — высокий, в тёмно-синем камзоле, с идеальной осанкой и холодным взглядом серых глаз; она — хрупкая, с серебристыми локонами, уложенными