Не будите во мне... некромантку - Ника Калиновская

Мой собеседник кивнул и чуть усмехнулся краешком губ:

— Если хочешь, можешь считать это романтической прогулкой при луне.

— О, прекрасно, — фыркнула. — Я всегда мечтала провести вечер, копаясь в списках покойников.

— Тогда считай, мечта сбылась, — спокойно парировал инквизитор, захлопнув сумку и направившись к двери. — Пошли, Мира. Пока нас отсюда не вынесли вместе с мебелью.

Дорога к центральному храму тянулась неожиданно тихо. Мы ехали без лишних слов — каждый думал о своём. Ночной Миргород выглядел иначе: величественные фасады, сверкающие витрины и шумные площади теперь утонули в полумраке, и город, казалось, затаил дыхание. Только мерцание фонарей, да стук копыт нарушали эту хрупкую тишину.

— Уж очень тебе не терпится, — наконец заметила я, когда Ригард вновь поторопил возницу.

— Время не на нашей стороне, — отозвался он, не глядя на меня.

Я лишь вздохнула. Да, кто бы сомневался — у инквизитора даже ночи расписаны по пунктам.

Храм оказался на возвышении, словно сам город выстроился вокруг него. Мраморные колонны, резные ворота, витражи, едва различимые в тусклом свете луны — всё здесь дышало древностью и властью. Вот только… он был закрыт.

— Прекрасно, — пробормотала я, оглядывая массивные створки. — Может, вернёмся утром, как все нормальные люди?

Но Ригард лишь скользнул взглядом вдоль забора и тихо сказал:

— Подожди здесь.

— Эй, ты серьёзно? — начала я, но договорить не успела — Фонтийский уже ловко перемахнул через ограду. — Замечательно, — буркнула я, оставаясь одна посреди ночной улицы. — Вот так всегда: мужчина влезает в запретные места, а женщина должна ждать, пока его не поймают.

Минуты тянулись мучительно долго. Ветер шевелил кроны старых деревьев, где-то глухо ухнула сова, и мне отчего-то стало не по себе. А вдруг он правда не вернётся? Или, что хуже, уже успел нарваться на патруль?

Я нервно поёрзала на месте, сжимая в руках ремешок сумки, то и дело оглядываясь. Тьма словно сгущалась вокруг. В голове мелькали совсем не утешительные мысли — вплоть до тех, что я снова останусь одна, в чужом мире, с каряжкой, скелетом и безумной историей наперевес. И вдруг за спиной раздался тихий скрип. Я обернулась — и сердце ёкнуло. Тяжёлая храмовая дверь приоткрылась сама собой.

— Ригард? — позвала я негромко, шагнув ближе.

Ответа не последовало. Только мягкий, чуть дребезжащий голос из темноты:

— Входи, дитя.

В проёме стоял седовласый старик. На нём была длинная накидка цвета ночного неба, в руках — масляный фонарь, от которого исходило ровное золотистое сияние.

— Не бойся, — сказал он спокойно, словно читал мои мысли. — Твой спутник уже внутри.

Я колебалась — ровно три секунды. Потом, выругавшись шёпотом, шагнула за порог. Старик захлопнул дверь за моей спиной и, не направляясь к величественным ступеням самого храма, повёл меня чуть в сторону — туда, где в полумраке прятался небольшой домик с окнами, из которых струился мягкий, уютный свет.

— Здесь поговорим, — тихо добавил он, когда мы подошли ближе.

Внутри было неожиданно светло и по-домашнему уютно — совсем не то, что я ожидала от ночного визита в церковное подворье. Тёплый запах воска, старого дерева и чего-то травяного витал в воздухе. У небольшого стола, склонившись над раскрытой книгой, стоял Ригард. Он поднял голову, и на его лице мелькнуло облегчение.

— Долго же ты, — заметил он негромко, будто я, а не он, исчезла за воротами без предупреждения.

— А ты мог бы предупредить, что решил через забор полезть, — буркнула, отряхивая платье и осматриваясь. — Хорошо хоть не решила бить тревогу.

Старик, всё это время наблюдавший за нами с лёгкой улыбкой, сделал приглашающий жест:

— Прошу, дети мои. Внутри теплее, чем в ночном храме.

Дом оказался небольшим, но невероятно уютным: камин, полки с книгами, грубо сколоченный стол и два кресла, явно давно обжитых. Старик — отец Каласс, как позже выяснилось, — налил нам по кружке горячего травяного отвара и усадил за стол.

— Значит, дело касается рода Контрийских, — произнёс он, когда мы вкратце рассказали о причине визита. — Старое имя. Очень старое.

Ригард коротко кивнул:

— Нам нужно узнать, какая часовня числилась за их семьёй и где они хоронили своих представителей. Думаю, это поможет нам продвинуться в расследовании.

— Что ж, — отец Каласс подпер подбородок рукой, — реестр у меня, но хранится он в храме.

— Я принесу сам, — проговорил инквизитор. — Времени у нас в обрез.

Он бросил на меня короткий взгляд — мол, «не делай глупостей» — и вышел в ночь, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась с седовласым священником и… растерялась. Он, тем временем, внимательно смотрел на меня, будто что-то высчитывал по чертам лица.

— Наш Ригард отличный парень, — вдруг сказал отец Каласс, и я едва не подавилась коржиком, который как раз жевала.

— Простите… что? — выдавила, чувствуя, как щеки предательски теплеют.

— Ваш спутник. — Старик улыбнулся мягко, почти по-отечески. — Он может казаться упёртым и упрямым, но сердце у парня чистое. Много лет назад я помогал ему обуздать магию, когда сила только начала в нём пробуждаться. Мальчишка тогда был как буря — рвался доказать, что способен справиться сам.

Я моргнула, не зная, как реагировать.

— Э-э… да, он… вроде бы действительно… хороший, — пробормотала я, чувствуя, что начинаю путаться в словах.

Отец Каласс добродушно кивнул, будто всё понял без объяснений:

— Вот и славно. Не сомневайся в нём, дитя. Ригард не из тех, кто бросает тех, за кого взял ответственность.

Да что ж такое… — мысленно взвыла я, запивая смущение глотком травяного отвара.

Ну вот, ещё один сватающийся союзник. Кажется, в этом мире меня всерьёз решили выдать замуж — и явно без моего согласия.

Ригард вернулся как всегда вовремя. В руках он держал огромную книгу в потёртом переплёте, которую с гулким стуком опустил на стол. От столкновения в воздух взвилось лёгкое облачко пыли, а запах старого пергамента и ладана сразу наполнил комнату.

— Нашёл, — коротко бросил мой напарник, уже раскрывая фолиант. Пальцы мужчины скользили по страницам с такой уверенностью, будто он знал каждую из них наизусть.

Я придвинулась ближе, и он, не говоря лишних слов, повернул книгу так, чтобы нам обоим было удобно. — Делим. Я беру левую часть, ты —