Ведьмам накладывают швы - Джульетта Кросс

просто задумчивый и чуть самоуверенный одиночка, которому нравится колесить по городам, играть в барах и тому подобное. Но как и всегда, за обложкой скрывалось гораздо больше.

Я обнаружила сборники поэтов-классиков – Роберта Фроста, Эмили Дикинсон, Генри Торо. Я также отметила несколько современных авторов, с которыми вообще не была знакома. Я вытащила наугад книгу поэта по имени Халиль Джебран. На некоторых страницах виднелись наклейки-закладки. Я открыла книгу на одной из них.

Это было стихотворение о страхе. Метафора реки, которая течет вперед и не может повернуть вспять. Потому что вернуться назад невозможно. Глубокое и красивое размышление о том, как не позволять ошибкам или сожалениям руководить собой. Или страхам. Нико, очевидно, не раз его перечитывал, выделив несколько строк. Он даже сделал пометку карандашом. Всего два слова. «Отпусти ситуацию».

Я поставила книгу на место и наткнулась на дневники. Той тетради, которую я видела раскрытой на журнальном столике, будучи у него в гостях, здесь не было. Конечно, я не должна была лезть в его записи. Но разве они не помогут мне лучше понять, что он за человек?

«Ничего плохого в этом нет», – сказала я себе, прикусив нижнюю губу.

Я хотела уйти, но не смогла.

– Одним глазком загляну, – прошептала я себе и взяла в руки коричневую тетрадь в кожаном переплете.

Усевшись на диван, я открыла ее в самом начале. Наверное, я ожидала увидеть какие-нибудь датированные дневниковые записи или что-то в этом роде. Оказалось, внутри скрывалось совсем другое. Я прочитала первую страницу, восхищаясь лиричной красотой его стихов. Затем следующую и следующую. Я была загипнотизирована этим мимолетным погружением в душу человека, которым в данный момент я была одержима.

Страницы настоящей красоты. Перечеркнутые черновики, переписанные заново. И каждый раз в результате упорного труда получалось нечто прекрасное.

– Нравится?

От неожиданности я подскочила на месте, захлопывая тетрадь. Нико появился на пороге гостиной, у его ног стоял рюкзак. Он выглядел измотанным, с мешками под глазами и двухдневной щетиной. Несмотря на это, у меня перехватило дыхание. Причем не только потому, что он напугал меня до смерти.

– Прости, Нико. – Я вскочила и подошла к полке, чтобы поставить тетрадь на место. – Я не хотела лезть в твои записи.

– Да брось, конечно ты хотела.

Я обернулась, и его губы растянулись в улыбке.

– Так как, тебе понравилось?

Нотки уязвимости прозвучали в его голосе, и я кивнула. Нико подошел ближе и встал совсем рядом со мной, глядя на аккуратно выставленные в ряд тетради.

– Ты поэт, – завороженно сказала я. Я никогда не лезла за словом в карман, но сейчас не смогла выдавить из себя ничего лучше.

– Точнее, автор песен.

– Это песни?

– Да.

Теперь он улыбался, стоя меньше чем в полуметре от меня.

– А что тебе в них понравилось?

– Напрашиваешься на комплименты?

Я изогнула бровь, пытаясь отвлечься. Сексуальное напряжение между нами росло с каждой секундой, как гребаная лавина.

– Да, – ровным голосом произнес он, приближаясь. – Тебя я готов о них умолять.

Я с трудом сглотнула. Его взгляд опустился к моему горлу, скользнул чуть ниже, а затем медленно поднялся, чтобы снова встретиться с моим.

Я слышала про «волчье похмелье» – последствия выезда на полнолуние. Может, даже замечала его признаки у Матео или Нико. Но по какой-то причине именно теперь оно явно действовало на мои самые нежные места.

Его глаза хищно блестели. От него веяло необузданными эмоциями. Говорят, сразу после полнолуния волк все еще близко, держится совсем рядом.

Сегодня я поняла, что так оно и есть. Магия, дикая и могущественная, пульсировала вокруг Нико, окутывая и меня. Он двигался неспешно, но от этого я скорее нервничала, нежели успокаивалась. Я уставилась на пачку дневников, боясь встретиться с ним глазами, хотя и чувствовала его взгляд на себе. По моему телу пробежал жар.

– Почему ты не выступаешь со своими песнями? У тебя же потрясающий голос. – Это была чистая правда. – Ты мог бы стать рок-звездой, если бы захотел.

– Не хочу.

– Как? – Я наконец повернулась к нему.

– Я действительно мог бы. Лет десять назад студия в Лос-Анджелесе предлагала мне контракт.

– Выгодный?

– Очень.

– Почему же ты отказался? За твои голос и талант многие готовы все отдать. Не говоря уже о предложении.

Я не считала это неблагодарным, но не могла понять, как можно взять и плюнуть судьбе в лицо, отказавшись от такого шанса на успех.

– Наверное, я просто сломан изнутри. – Его пристальный, неотрывный взгляд двигался по мне с томительной неспешностью. – Да и потом, оборотень не должен находиться в центре всеобщего внимания.

– Деврадж так жил. Он много лет был звездой Болливуда.

– Он вампир. Ему не грозило внезапное превращение в разъяренного зверя на арене многотысячного стадиона.

Я покачала головой: мы так близко стояли друг к другу.

– Неужели все так плохо? С потерей контроля?

Он отвернулся к окну гостиной.

– Иногда, – хрипло сказал он, и на его лице отразилась боль. – Бывает.

Я снова провела пальцами по корешкам тетрадей.

– Как жаль. Ты пишешь так… – Подходящее слово никак не приходило в голову, и в конце концов я сказала: ..здорово.

Мое сердце кричало из-за несправедливости и того, что Нико приходится скрывать свой талант из-за зверя внутри. Это чувство только укрепило мое намерение помочь ему.

Он тяжело вздохнул.

– Я продаю свои песни независимым музыкантам. Но некоторые из них я пишу для себя. – Он снова посмотрел на меня. – Я все равно не хотел такой жизни.

– Любишь быть одиночкой?

– Я этого не говорил.

Он находился так близко ко мне. Я вздрогнула от неожиданного прикосновения его пальцев, скользнувших по тыльной стороне моих ладоней, по костяшкам. Он обхватил мое запястье и провел по месту, где ощущается пульс. Я сглотнула слюну и посмотрела ему в глаза. Во рту у меня пересохло.

– Чего ты боишься? – спросил Нико почти шепотом.

– Я не боюсь, – возразила я.

– Ритм твоего сердца говорит об обратном.

Я хотела освободить запястье, но он сжал мою руку сильнее и приблизился. Тепло его тела уничтожило в моей голове остатки мозга. Я перестала сопротивляться. Он расслабил пальцы, но не отпускал меня.

Он был прав. Я действительно боялась. Чего там, я была в панике. Конечно, он мне нравился. Но что, если мы попробуем и все полетит к чертям, как и предсказывали карты? Все кончится разбитым сердцем, и он возненавидит меня.

– Ну мы же друзья, – растерянно сказала я, и мой нелепый довод прозвучал неубедительно даже для меня самой.

– Мы не друзья.

Его зеленые глаза потемнели, словно густой